В мире продолжалась война, проливалась кровь, и на Малепе, и на побережье самой Милагроссы, но разве можно было остановить течение жизни?
Да и потребности населяющих континенты народов никуда не девались. Как говорят? «Война войной, а обед по расписанию».
Приходилось порой, в особо трудный год, и милагроссцам подзатянуть поясок, урезая свои расходы. Как и смириться с извечной неизбежностью, что, когда придёт черед, нужно было взять в руки оружие и покинуть родной дом.
Но, несмотря на это, а может быть и потому, торговля на рынках и базарах в то время велась не в пример бойкая.
Приоритеты населения, правда, несколько изменились. Оружие, который год пользовавшееся неизменной популярностью, было нарасхват. Как и другое воинское снаряжение. Оно и понятно.

Хлеб, молоко и иные продукты не пропали, но производство сыров, вина и других деликатесов сложного цикла несколько сократилось. Делать это стало почти некому – только на юге, в Высоких Холмах, издревле заселённых кланами земледельцев, невзирая на войну, продолжали давить виноград, разводить скот и засевать поля. Но и то каждый раз приходилось опасаться регулярных набегов «гостей с Севера», которые если не унесут, так обязательно что-нибудь сожгут или воду в колодцах потравят. А без воды разве жизнь?

Но ещё опаснее стало работать на землях Южных Склонов. В последнее время, по ночам, вблизи береговой линии, не слишком хорошо охраняемой, повадились бросать якорь подозрительные корабли, засылавшие на территорию вооружённые до зубов десанты, отличавшиеся не только дерзостью, но и особой жестокостью. Молодчики эти, то ли аттарийские солдаты, то ли вставшие на их сторону пираты, точно никто не знал, регулярно похищали местных мужчин, зачастую прямо из собственных садов и домов. Если не удавалось похитить, убивали.
Бандитов пробовали отлавливать, но почти всегда этим нелюдям удавалось каким-то чудом ускользать.

В таких условиях вести хозяйство в прежних масштабах стало затруднительно. Посему, те поместья, которые во времена «замирения» снабжали Грассу и пригороды овощами и фруктами, а также специями, пряностями и кофе, переживали период кризиса.
Так что нелегко приходилось южанам, привыкшим щедро приправлять свои блюда всяческими мудрёными и полезными душистыми травками. Цены выросли буквально на всё.
Хорошо, что чай и табак не пропадали из лавок. А то, как известно, если в стране пропадает табак – совсем дело плохо.

Что касалось Грассы, ей не давали голодать и испытывать в чем-то острую нужду. В Грассе можно было достать и деликатесы, но цены… цены на них были просто заоблачные!
За лекарственными травами, особенно редкими и хрупкими, лекарям и аптекарям приходилось отправляться в Сильберин – «город-базар», как его ещё называли. Там и выбор больше, и выторговать на крупной покупке с десяток грассов вполне возможно. Если, конечно, с умом это делать.
Украшения и мех, разумеется, сейчас не брали, но ткани и кожи шли хорошо, так же хорошо, как сушёные фрукты, мука, табак и чай с кофе...

***
Ранним-ранним утром середины мая придворный лекарь Габриэль, подобно таким же ранним птахам, вышел из дома, собираясь выехать в Сильберин.
В дорогу он взял деньги и длинный-длинный список трав, которые он намеревался купить на развалах у торговцев. Аптека, которую он с некоторых пор держал в столице, требовала не только уйму времени, но и серьёзных денежных вложений.
Ещё и Дарон, смекалистый и расторопный парень, нанятый им пару месяцев назад в качестве управляющего, уже несколько раз намекал о повышении жалования. Дескать, и так постоянно торчит в аптеке, днём снадобья отпускает и кассой заведует, ночью помещение охраняет, не мешало б и повысить…
Может, оно бы и не мешало, да только не сразу сказка сказывается…
К тому же, Габриэль сквозь пальцы глядел на тот факт, что в кассе всегда чуть-чуть не хватает выручки. Как раз столько, чтобы с чистой совестью не повышать управляющему содержание.

Он мог бы, конечно, и это задание на Дарона спихнуть, дать ему список – и пусть себе ходит по рынку, пункты карандашиком вычёркивает… Только ведь обдурит - больно глаз у этого прохвоста хитрый. Хватит ему и того, что он за порошки и горчичники не докладывает.

С такими мыслями эльф подхватил дорожный саквояж и направился к стоящему у обочины экипажу, возле которого, зевая во весь рот, топтался заспанный кучер, служащий одним из конюших Правителя Кристоса.
Он не сразу узнал под простым дождевиком придворного лекаря. Только когда тот, подойдя, поздоровался, возница сконфуженно пробормотал:

- С добрым утром, господин Габриэль! Простите, в этой одежде не признал.

Габи передал ему саквояж и благосклонно улыбнулся, краем глаза примечая унылую физиономию управляющего, закрывающего за ним ворота крошечного палисадника.
Этот прохвост, лениво чешущий своё пузо, еле прикрытое сползавшими штанами, зевал не хуже кучера. А может, даже и переплюнул его в этом.
Перспектива остаться на целый день один на один с покупателями его точно не радовала.

Габи про себя усмехнулся. Он знал, что аптеку тот не откроет, пока не выспится. Ещё раз прокрутил в уме всё, что поручил управляющему.

- Ладно, Дарон, я поехал! - крикнул он. Управляющий в ответ кивнул, подтягивая исподнее. - И все-таки не забудь проверить, что там с этой горелкой. Если сам разобрать не сможешь, в обед отнеси к починщику!
- Ладно, - буркнул тот. – Понял уж, не дурак.
Вальяжно махнул рукой, скрываясь в доме.

Габи влез в карету и сердито захлопнул дверцу.
Пора. В Сильберин им надо прибыть ещё до начала торга.

------------------------------------
второй вариант
В мире продолжалась война, проливалась кровь, и на Малепе, и на побережье самой Милагроссы, но разве можно было остановить течение жизни?
Да и потребности населяющих континенты народов никуда не девались. Как говорят? «Война войной, а обед по расписанию».
Приходилось порой, в особо трудный год, и милагроссцам подзатянуть поясок, урезая свои расходы. Как и смириться с извечной неизбежностью, что, когда придёт черед, нужно было взять в руки оружие и покинуть родной дом.
Но, несмотря на это, а может быть и потому, торговля на рынках и базарах в то время велась не в пример бойкая.
Приоритеты населения, правда, несколько изменились. Оружие, который год пользовавшееся неизменной популярностью, было нарасхват. Как и другое воинское снаряжение. Оно и понятно.

Хлеб, молоко и иные продукты не пропали, но производство сыров, вина и других деликатесов сложного цикла несколько сократилось. Делать это стало почти некому – только на юге, в Высоких Холмах, издревле заселённых кланами земледельцев, невзирая на войну, продолжали давить виноград, разводить скот и засевать поля.
Но и то каждый раз приходилось опасаться регулярных набегов «гостей с Севера», которые если не унесут, так обязательно что-нибудь сожгут или воду в колодцах потравят. А без воды разве жизнь?

Но ещё опаснее было жить и работать на землях Южных Склонов. По ночам, вблизи береговой линии, издавна повадились бросать якорь подозрительные корабли, засылавшие на территорию вооружённые до зубов десанты, отличавшиеся не только дерзостью, но и особой жестокостью. Молодчики эти, то ли аттарийские солдаты, то ли вставшие на их сторону пираты, точно никто не знал, регулярно похищали местных мужчин, зачастую прямо из собственных садов и домов. Если не удавалось похитить, убивали.

В таких условиях вести хозяйство в прежних масштабах бывало затруднительно. Поместья, которые во все времена снабжали Грассу и пригороды овощами и фруктами, а также специями, пряностями и кофе, не раз переживали периоды кризиса.
И тогда нелегко приходилось милагроссцам, привыкшим щедро приправлять свои блюда всяческими мудрёными и полезными душистыми травками. Цены росли буквально на всё.
Хорошо, что чай и табак не пропадали из лавок. А то, как известно, если в стране пропадает табак – совсем дело плохо.

Эти бесчинства смог прекратить лишь отряд «Волкодавов», патрулировавший побережье, и не дававший теперь бандитам и мародерам разгуляться.

Что касалось Грассы, то ей никогда не давали голодать и испытывать в чем-то острую нужду. Там всегда можно было достать и деликатесы, но цены… цены на них бывали просто заоблачные!
С появлением защитников, ситуация на побережье постепенно стала приходить в норму, работать на земле стало безопаснее и появилась надежда, что цены на продукты перестанут повышаться.

За лекарственными травами, особенно редкими и хрупкими, лекарям и аптекарям приходилось отправляться в Сильберин – «город-базар», как его ещё называли. Там и выбор больше, и выторговать на крупной покупке с десяток грассов вполне возможно. Если, конечно, с умом это делать.
Украшения и мех, разумеется, сейчас не брали, но ткани и кожи шли хорошо, так же хорошо, как сушёные фрукты, мука, табак и чай с кофе...

***
Ранним-ранним утром середины мая придворный лекарь Габриэль, подобно таким же ранним птахам, вышел из дома, собираясь выехать в Сильберин.
В дорогу он взял деньги и длинный-длинный список трав, которые он намеревался купить на развалах у торговцев. Аптека, которую он с некоторых пор держал в столице, требовала не только уйму времени, но и серьёзных денежных вложений.
Ещё и Дарон, смекалистый и расторопный парень, нанятый им пару месяцев назад в качестве управляющего, уже несколько раз намекал о повышении жалования. Дескать, и так постоянно торчит в аптеке, днём снадобья отпускает и кассой заведует, ночью помещение охраняет, не мешало б и повысить…
Может, оно бы и не мешало, да только не сразу сказка сказывается…
К тому же, Габриэль сквозь пальцы глядел на тот факт, что в кассе всегда чуть-чуть не хватает выручки. Как раз столько, чтобы с чистой совестью не повышать управляющему содержание.

Он мог бы, конечно, и это задание на Дарона спихнуть, дать ему список – и пусть себе ходит по рынку, пункты карандашиком вычёркивает… Только ведь обдурит - больно глаз у этого прохвоста хитрый. Хватит ему и того, что он за порошки и горчичники не докладывает.

С такими мыслями эльф подхватил дорожный саквояж и направился к стоящему у обочины экипажу, возле которого, зевая во весь рот, топтался заспанный кучер, служащий одним из конюших Правителя Кристоса.
Он не сразу узнал под простым дождевиком придворного лекаря. Только когда тот, подойдя, поздоровался, возница сконфуженно пробормотал:

- С добрым утром, господин Габриэль! Простите, в этой одежде не признал.

Габи передал ему саквояж и благосклонно улыбнулся, краем глаза примечая унылую физиономию управляющего, закрывающего за ним ворота крошечного палисадника.
Этот прохвост, лениво чешущий своё пузо, еле прикрытое сползавшими штанами, зевал не хуже кучера. А может, даже и переплюнул его в этом.
Перспектива остаться на целый день один на один с покупателями его точно не радовала.

Габи про себя усмехнулся. Он знал, что аптеку тот не откроет, пока не выспится. Ещё раз прокрутил в уме всё, что поручил управляющему.

- Ладно, Дарон, я поехал! - крикнул он. Управляющий в ответ кивнул, подтягивая исподнее. - И все-таки не забудь проверить, что там с этой горелкой. Если сам разобрать не сможешь, в обед отнеси к починщику!
- Ладно, - буркнул тот. – Понял уж, не дурак.
Вальяжно махнул рукой, скрываясь в доме.

Габи влез в карету и сердито захлопнул дверцу.
Пора. В Сильберин им надо прибыть ещё до начала торга.

ГАБРИЭЛЬ

Дорога до «Города барыг», как для себя именовал Сильберин Придворный лекарь, пролегавшая по пригородам Грассы, окружившим столицу Милагроссы кольцом дач и частных домов, тонущих в чересчур разросшихся зеленых насаждениях и запущенных цветниках, привычно занимала большую часть внимания эльфа, которому нравилось с интересом таращиться в окно, подмечая некие печальные изменения, открывавшиеся тем чаще, чем дальше он уезжал из привычной зоны комфорта и относительного благополучия.

Тракт, по которому они передвигались, был очень хорош – ни рытвин, ни резких поворотов. Гладко, как по зеркалу. Экипаж катился быстро и без пауз, даже некоторые скопления подвод с грузами, заполнивших поутру проселочные дороги, не стали помехой движению.

Устав смотреть в окно, эльф подвинул к себе саквояж и, щелкнув тугой застежкой, раскрыл его.
Вынул из недр, обитых тонкой кожей, сверток с нехитрым завтраком. Пристроив его на жесткой крышке, развернул несколько слоев бумаги, в глубине которых оказался небольшой кусок холодной оленины, присыпанной перцем, булка из пшеничной муки, одно куриное яйцо, сваренное вкрутую, и пара помидоров. Также на дне саквояжа отыскалась маленькая дорожная фляжка с вином, наполовину разбавленным водой.

Не спеша позавтракав и запив съеденное содержимым фляги, Габриэль тщательно вытер губы, а затем скомкал бумагу, погребая в ней крошки, яичную скорлупу и несъедобные части томатов. Запихнул обратно, занимая освободившееся место, которого теперь стало существенно больше.
Из кармана вынул крошечную коробочку, в которой содержалось его очередное изобретение - мятные пастилки для освежения полости рта в дорожных условиях. Пожевал одну, подумав, что такая штука могла бы потом неплохо продаваться его аптечной лавке, наряду с притирками, мылом и всяческими мазями. Он верил, что когда-то настанет настоящее перемирие, а не временное, когда обе стороны лишь зализывают очередную порцию ран и пополняют свои «отощавшие» арсеналы.

Едва он решил, что последнее краткое перемирие продлится дольше прежнего, и что он теперь сможет не только посвятить свое время толчению и выпариванию лекарственных трав, которые должны будут послужить одним из компонентов противовоспалительной мази для лечения колотых и резаных ран, или обожжённых огнём живых тканей, - но и потратить свои силы для чего-то более существенного и мирного - как нет! Снова продолжились стычки с аттарийцами, у которых внутри свербело, если они больше трёх месяцев не лезли к ним на Милагроссу.
Пока же перед его глазами опять маячила далёкая, ненавистная Малепа – место битв и обитания всякой нечисти, и по совместительству, как гласили летописи Гардариона, родина драу - темных эльфов.

Габи перестал думать о своих как бы «собратьях», коих он таковыми не считал, а задумался уже о насущном, не забывая все же посмотреться в круглое зеркало на длинной резной ручке, которое всегда путешествовало с ним в специальном мягком отсеке.
Убедившись, что трапеза в трясущейся карете (а теперь на дороге стали попадаться мелкие камни и ямки) никак не сказалась на его внешнем виде, и что самые последние крошки ликвидированы с губ и штанов, эльф остался удовлетворён. Раскрыв потёртый блокнот, стал выводить цифры маленьким, остро отточенным карандашом, тихонько бормоча себе под нос:

- Atta, canta, enque, tolto, kainen, rates… (считает по два – 2,4,6 и до 12). Metta! (Достаточно!).

Вот бы удалось поймать на рынке тех редких торговцев, которые порой имели при себе порошки или части редких растений, что встречались лишь по окраинам или в глубине материка, а то и высоко в горах! Стариков-ведунов и травников, знающих не понаслышке, что такое магия, умеющих разбираться не только в своём товаре, но и в свойствах минералов, которые, если их натолочь в порошок, умели исцелять наряду с полезными растениями. Общение с себе подобными – истинное удовольствие для мага и целителя.

И, конечно же, обязательно стоит пройтись по любимым лавкам, где ему всегда рады были отсыпать лишнюю толику приправ. Без них и обед, и ужин остаётся пресным.
Причём его интересовали не банальные, всем известные лавровый лист, мак, чёрный или красный перец, или корица, а более яркие, чисто южные пряности. Например, бадьян, портулак, мускатный цвет или драконоголовник. Общаясь в военных госпиталях с ранеными южанами – жителями Южных Склонов или Высоких Холмов, которые, прежде, чем отправиться домой, проходили обязательное лечение – он нахватался от них разных хороших и не очень привычек, кои и перенёс в свою жизнь.

Устав вести подсчёты и смотреть в окно, эльф незаметно задремал, отвлечённый от размышлений мерным качанием экипажа, и открыл глаза лишь тогда, когда они въехали в Главные ворота Сильберина. Там Габриэль изъявил желание выйти, по обыкновению поручив вознице дожидаться его в одном из местных трактиров, имеющих большую стоянку для экипажей.

Эльф всегда прибывал сюда примерно за три часа до полудня. Если приехать чуть позже, свободного места тут может уже и не быть – все пространство возле таверны будет заполнено экипажами, повозками, тюками и мешками.

Предварительно Габриэль достал кошель и тщательно пересчитал грассы. И посетовал, что из-за утренней перепалки с Дароном забыл захватить прочный заплечный мешок для своих приобретений. Ладно, не беда. В конце концов, кошель можно и к поясу пристегнуть, если в саквояж надоест лазать. А сумку какую-нибудь он на том же базаре купит. Так что нет повода для расстройства.

Пообещав вознице, что будет бродить не очень долго, эльф направился пешком к рынку, местоположение которого мог определить и ребёнок – разнообразные запахи и неумолчный шум были слышны за многие шаги от него

Габриэль

Пересекая рыночную площадь, где журчал своими освежающими струйками небольшой городской фонтан, имеющий по своему виду некоторое сходство с центральным фонтаном в Грассе, но явно уступающим ему своими размерами, Габриэль, ловко перебирая длинными ногами, обтянутыми темно-зелеными замшевыми штанами, заправленными в мягкие велюровые сапожки коричневого цвета, двигался по булыжной мостовой по направлению к распахнутым рыночным воротам.

Туда же стекался остальной, весьма разношерстный, люд, норовя проскользнуть в них поскорее, чтобы не застрять в людской «пробке», образовавшейся из-за какого-то нерадивого торговца, не успевшего довезти свой товар до утреннего открытия, и теперь так некстати застрявшего со своей подводой перед входом, сгружая свои мешки и тюки прямо там, мешая проходу посетителей.
Горожане и приезжие походя награждали уже мокрого от пота бедолагу и его таких же загнанных помощников нелестными замечаниями и двигались дальше, обтекая затор, стремясь внутрь, пока лучший товар не раскупили другие.

Влившись в этот живой ручей, Габи, уже успевший оценить все коварство майского тепла, и вовсе расстегнул свой короткий жилет, скроенный из того же материала, что и штаны, под которым была белая сорочка с отложным воротником и пышными рукавами, собранными на запястьях.
Солнце, несмотря на раннее утро, уже начинало припекать, подсушивая капли легкого дождя, упавшие не так давно на булыжники мостовой и красные черепичные крыши домов, ненадолго прибивая едкую дорожную пыль, принесенную в город сотнями ног, конских копыт и колесами повозок.

На рынке уже царило оживление. Тут фермеры, ремесленники, купцы и горожане обменивались товарами и услугами. Свежие овощи и фрукты были разложены на своих местах и радовали взгляд, чуть дальше продавали свежеиспеченный хлеб, мясо, изделия из молока и прочие товары. У этих прилавков традиционно роилось много покупателей, там вовсю торговались; приятно пахло сдобой и едой; зазывалы, надрывая связки, наперебой перекрикивали друг друга, пытаясь привлечь к своим товарам; где-то гоготало и хрюкало; надрывно ревел какой-то малец, выслушивая строгие нравоучения своего папаши – тот, наверное, едва не потерял свое чадо в этой гомонящей толпе.

Эльф, потолкавшись средь рядов с продуктами, стороной обходя рыбные ряды со всевозможными морскими гадами, пробирался дальше, вглубь рынка. Туда, где проход пошире и народу несколько поменьше. По правую и по левую сторону от него располагались ремесленные мастерские, лавки с изделиями из дерева, кожи, ткани и металла.
Не задержавшись и там, Габриэль, успевший запариться от быстрого передвижения, которое в этом месте рынка стало вновь возможным, лавируя и обгоняя праздно шатающихся покупателей и зевак, рассматривающих разнообразное содержимое скобяных и кузнечных лавок, направился к той части рынка, откуда разносился запах сушеных лечебных трав и специй.

Вот это была его стихия!

Издавна продавцы трав занимали важное место среди торговцев. И Сильберин не был исключением. Наоборот, мало где можно было увидеть такое многообразие растений, семян, специй и лечебных трав, что всегда привлекали внимание как местных жителей, так и путешественников.
Продавцы трав предлагали как обычные кулинарные специи, такие как перец, тимьян, розмарин и кориандр, так и лекарственные растения - шалфей, мяту, зверобой или череду. Имелись в наличии и иные высушенные травы, что использовались для лечения различных болезней, улучшения вкуса блюд и создания ароматических смесей.

Торговцы здесь обладали глубокими знаниями о целебных свойствах растений, способах их приготовления и применения, что в условиях длительного противостояния с Аттаром и бесконечного наличия раненых и хворых, возвращавшихся с Малепы, всегда выручало жителей Милагроссы.
Кое-кто из «мастеров» был известным знахарем или целителем, и к ним, как правило, устремлялось большинство покупателей, ведь они могли не только поведать о свойствах тех или иных трав, но и прямо на месте научить, как приготовить из них настой или отвар, поделиться несложным рецептом, дать мудрый совет.
Также здесь всегда можно было послушать последние новости и узнать всевозможные слухи.

Габриэль направлялся именно туда, уже предвкушая удовольствие от общения со своими собратьями по ремеслу, подле которых уже толпились аптекари, лекари, странствующие и страждущие. На миловидном лице эльфа, обрамленном длинными локонами, скрывающими его истинное происхождение, заиграла улыбка предвкушения.

Обладая, как и все его сородичи, уникальной способностью понимать целебные свойства растений, минералов и животных, Габриэль, подбираясь к заветным рядам, мечтал о том, что сегодня-то ему повезет отыскать некоторые редкие ингредиенты, которые позволят ему создать новые эффективные эликсиры, какие нельзя будет найти в обычных аптеках.
Вот тогда-то в его лавку потянется и стар, и млад. И он точно прославится! В Грассе будут судачить уже не о его любовных похождениях, а о том, как он хорош в лекарском искусстве!

Эти мысли грели душу Габриэля, который старался жить в гармонии с природой. И с со своей природой – тоже. Пусть даже такой изменчиво-страстной, легкой и подвижной, как у него.
Он не только бережно относился к дарам этого мира, предпочитая собирать только то, что необходимо для исцеления, он так же бережно относился и к тем, кому дарил свое время, радуя и насыщая своих партнеров, а временами и незаметно исцеляя их от той или иной хвори, телесной ли, душевной – не имело значения.

Ведь он был магом, знал толк в медитации и проводил различные ритуалы, чтобы призвать духов природы на помощь при лечении, подчас замаскированные под песни и танцы, и добровольно исцелял тех, кто страдал от печалей или утрат. И столь же часто неблагодарные люди отвечали ему ревностью, непониманием, стремлением подчинить себе его натуру, влекомые страстным желанием коллекционера поймать красивую радужную бабочку и, проколов ее тельце грубой булавкой, поместить в свой альбом с такими же несчастными созданиями.

Он не хотел быть чьим-то призом и угощением, а ровно так и происходило. Люди все же совсем иные, нежели эльфы, но разве от этого они меньше привлекали его? О, нет!

Ему интересно было встречаться с ними, общаться, предаваться любви.
Может быть, поэтому ему удавалось так быстро исцелять их? Ведь порой он читал их, словно открытую книгу, временами порочную, местами необыкновенно глупую, но от того не менее любопытную…

Вот сейчас, например, он изучал «летопись» по имени Мартин. Это был красивый молодой парень, что обивал уже пару недель порог его лавки, буквально ходил по пятам, желая устроиться к нему подмастерьем. Пока, правда, безуспешно, отчего решимость его возрастала еще больше.

Впрочем, не время сейчас думать о красавчике, пока еще не сумевшим заслужить его доверия, зато огромное «доверие» Дарона он давно уже заметил, как и то, как часто он отвлекался от работы, болтая с Марти, заявлявшимся в виде посетителя и толокшимся у прилавка, в надежде разузнать через него немного информации об эльфе.
Думает, вот так сразу и доверят ему и аптеку, и его сердце!

Пфф! Габи фыркнул, закусив губу, остановившись у расписной лавки со связками различных трав, свисавших пучками и издававшими горьковатый, но приятный запах. Перебрал ближайшие душистые пучки своими длинными пальцами, закрыв явкие глаза, принюхался.
Ммм! тут царили просто дивные ароматы!

- Хозяин, доброго тебе дня и хорошей торговли! – обратился он к длинноволосому торговцу, сидевшему вполоборота. - За сколько отдашь эти травы? А также вон те специи! – Габриэль указал рукой на ряд мешочков, в которых разными цветами пестрели горки специй и кучки перевязанной алой ниткой палочек душистой корицы. Тут были и куркума, и шафран, и кориандр, и мускатный орех, и различные смеси для супов, напитков и вторых блюд…

Было неразумно покупать прямо у первого же развала, но он все-таки приценился, чтобы узнать, как обстоят сейчас дела с ценами, и решив таким образом немного подзадорить самого себя.
Да и мужчина был на вид весьма примечателен. Рослый, смуглый, грива густая, черная, на солнце лоснится – очень он был хорош. Явно южанин.
Приятно было поболтать с таким образчиком южной красоты.

- Ты же с юга, не так ли? Я тебя раньше не встречал на этом месте.

Завязав с высоким южанином непринужденный разговор, Габриэль тщательно осмотрел содержимое привлёкшей его лавки.

Кроме прилавка, накрытого причудливо расшитой скатертью, на котором был установлен ступенчатый деревянный стеллаж для основных приправ, сгруппированных по категориям и для определенного повода – для консервирования, для улучшения вкуса еды, для напитков и так далее; другие специи, травы и коренья, более редкие и специфические, располагались плотными рядами на нескольких деревянных полках в специальных подписанных банках.

Стены палатки были задрапированы легкими тканями, к опорам шатра были приделаны восточные лампы из латуни, украшенные чеканкой с диковинным узором, с плафонами с мозаикой из цветных стеклышек, и алыми кисточками с бахромой, что придавало лавке какой-то волшебный, сказочный флёр.
Было видно, что владелец также придает огромное значение тому, насколько привлекательно выглядит перед покупателями его, щедро представленный, товар, а также само место, где его продают.

Габриэль-то уже давно приметил это местечко, да каждый раз проходил мимо – ведь здесь всегда было очень многолюдно, не подступиться.
Весы с гирьками то и дело отмеряли товар, в придачу к покупке счастливцу бесплатно давались картонные карточки с рецептами блюд, в которых используются купленные специи. В посуде с красивыми узорами лежали орехи и сухофрукты для угощения.

Сейчас же то ли время было довольно раннее, то ли дождик напугал покупателей, или же ли вид сидящего на стульчике огромного черноволосого детины был слишком грозным, но клиентов сейчас было не так много, и у эльфа появилась приятная возможность и рассмотреть подробнее все это красочное великолепие, и вызнать у южанина кое-какие новости, коими он позже обязательно поделится со своим Правителем.

Но удивляться Габи не перестал. Ведь смуглый владелец этой чудесной лавки, ловко вычислив в нем эльфа, тотчас же приветствовал гостя словами его родного языка. От изумления придворный лекарь аж рот приоткрыл. Этот человек знает эльфийский? Интересно, откуда.

- От твоего острого глаза ничего не скрыть, южанин, - чуть смущенно произнес Габриэль с полуулыбкой, - Наверное, даже плащ с капюшоном не смог бы меня спрятать. Что ж… если ты назвал меня «другом», постараюсь ответить тебе тем же.

И небесные очи эльфа воззрились на южанина с неприкрытым интересом.

- Стало быть, мы видимся впервые. Хотя, не скрою, твой шатер часто привлекал мое внимание, но хорошо рассмотреть его мне доводится впервые. Здесь всегда многолюдно… было, - Габриэль слегка пожал плечами, повертев головой. Улыбнулся шире. – Наверное, твой грозный вид напугал посетителей, но это и к лучшему… Равен Тор, сын Барси Тора… - эльф возвел глаза вверх, словно что-то вспоминая. – Не из тех ли ты Торов, что проживают в краях, где зреет самый сладкий виноград и растут самые лучшие фрукты? Вот откуда здесь эти чудесные специи, без которых пища пресна и уныла! Как дивно!

От восторга эльф переступил с ноги на ногу, затем слегка поклонился.

- А я… - он чуть помедлил, обдумывая, сказать ли плантатору, что он – личный лекарь самого Кристоса Милагросского, но решил пока что не открывать сей секрет. – Я аптекарь из Грассы, имя мое Габриэль. И я, как ты уже догадался, был рожден в Эльфийских землях… Если тебе интересно знать, что сейчас раскупают на базарах, я расскажу. Вот только ищу я в Сильберине не только пряности. Моя мечта – встретить человека, у которого есть редкие травы и коренья, встречающиеся в тех землях, куда люди зачастую и не добираются…
Но твое предложение столь щедро, господин Равен, что я подзадержусь тут немного и поговорю с тобою…

С этими словами Габриэль с хитрым видом протянул Тору свою руку.

- По рукам! Рад встрече… Mae govannen*! Быть может, когда я утолю твое любопытство, рассказав про предпочтения горожан, ты потом утолишь и мое?
Расскажешь, откуда так хорошо знаешь эльфийский язык?

________________

*Mae govannen - Рад встрече (эльф.)

Да, великан-плантатор знал себе цену. Продолжая разговор, начатый Габриэлем, он охотно поведал о самом сладком винограде, коего ни у кого больше нет на всем южном побережье.

Его низкий, густой голос с характерным певучим выговором, что отличал всех южан, звучал мягко, негромко, приятно лаская эльфийский слух.
Когда он говорил о деяниях своего досточтимого отца, чудесные вина которого так любили при дворе, и которые ему, Габриэлю, частенько доводилось пробовать на вкус на празднествах и приемах, в тоне рассказчика засквозила спокойная гордость.
И пусть концовка фразы была приправлена добродушной иронией про самого себя, общего впечатления это не испортило и выглядело необыкновенно мило, исходя из уст такого внушительного мужчины.
Габриэль не мог не улыбнуться.

- С сорняками? – шутливо переспросил эльф, забавляясь. Ну какой же милый этот великан в своей скромности! - Ну, если так называть сие душистое великолепие, то привозите побольше таких «сорняков», они тут нарасхват, - произнес он с мелодичным смехом. И кивнул. – Да, я ищу именно такого человека…

На секунду по нежному лицу Габриэля пробежала тень воспоминаний, которые своим неожиданным вопросом невольно растревожил этот человек.
Конечно же, в обычном досужем любопытстве южного плантатора не было намеренного подвоха и желания задеть, ведь видел он Габи в первый и, быть может, в последний раз, - но своим замечанием про сородичей он метко попал прямо в эльфийское сердце, и тот, к стыду своему, не сумел скрыть свои чувства от столь проницательного собеседника.

Прошлое… Пылкая юношеская любовь к принцу Лисгарду, которая не имела будущего.
Сородичи-эльфы, его истинная родная семья и навязанный отцами нелюбимый жених, а также мудрый и строгий наставник Рем... лицо которого тут же явилось перед ним, как и лица всех, кого он покинул, уйдя сюда, в шумные людские города, потому что всё зашло слишком далеко…
Он так давно не был дома, что даже не знал: сумеет ли найти нужные слова для своих сородичей, попади он каким-то чудом в эльфийский град?
Одно Габриэль мог сказать определенно – как сильно он изменился, живя среди людей, питаясь с ними одной пищей, дыша одним воздухом, деля с ними одно ложе.

Тень грусти на секунду омрачила его точеное лицо, обрамленное пышными шелковистыми локонами, но лишь на секунду. И его васильковые глаза снова смотрели так же беззаботно, как и ранее, растворяя в шутливом прищуре улыбку.

- Не буду скрывать… С некоторых пор я не поддерживаю связь со своими сородичами, - честно сказал Габриэль, — К большому их сожалению, но к столь же большому счастью для меня. Посему, если нужно заплатить за собственное спокойствие и за «корешки», я лучше заплачу, - усмехнулся он, нехотя переходя, как и собеседник, на вежливый стиль общения:

– Ничего страшного, вы не обидели меня, господин Тор. Все давно в прошлом. Да и не настолько я свободен нынче, чтобы предпринимать вылазки в дальние леса. Управление аптекой и составление снадобий отнимает уйму времени, как вы понимаете… С трудом возможность выкраиваю, чтобы здесь появиться, - и тут же сам рассмеялся, вторя смеху Равена, когда тот пояснил, откуда именно поднабрался эльфийских словечек.

– Ах, вот оно что! Напрасно вы начали изучение эльфийского с бранных слов. В иных проявлениях наш язык гораздо более мелодичен и певуч, чем вы представляете... особенно в проявлении чувств. Видимо, интрижка вашего товарища не столь и удачна, если дело приняло такой оборот. Впрочем, теперь уж я проявил невоспитанность, позволив себе предаться некоему злословию, и вы меня тоже простите… Но каждый кулик свое болото хвалит, и даже такой блудный эльф, как я.

Изящная ладонь Габриэля утонула в большой и крепкой руке Тора.
Рукопожатие южанина было дружественным и аккуратным, и не нарушало границ другого, не было ни излишне давящим, ни неприлично-долгим, как зачастую бывало, – в общем, всего в меру.
Показалось только, что от его порывистого движения навстречу аромат мускатника и других пряностей жарким вихрем закружился вокруг них, забираясь в ноздри, лаская обоняние причудливым смешением оттенков.

И в этом танце запахов звучал раскатистый смех южного мужчины, который затем, словно бы смутившись своей несдержанности, на миг отвернулся, а после, уже серьезно, ответил, что тоже кое-кого ожидает, а заодно проверяет, хорошо ли справляется с делом его юный продавец, отбежавший кое-куда ненадолго.
А вот, кстати, и он сам! Возвращается обратно.

Габриэль с любопытством посмотрел в указанную сторону, признав всегдашнего сметливого паренька, который двигался средь толпы так же ловко, как и орудовал своим совочком, отмеряя нужный объем требуемых специй, не забывая в свободную минутку покрикивать знакомое: «Куркума, кардамон, розмарин! О вкусах и запахах поговорим!»
И тогда у шатра со специями, словно крылатые мотыльки на свету, как по волшебству начинали виться покупатели.
Кто за товаром очередь занимал, а кто и просто останавливался поглазеть на шустрого смуглоликого и темноволосого красавчика, которого и звали так сладко, по-южному: Джелен.

Услыхав, что его новому знакомому требуется минутка времени, Габриэль отошел чуть в сторонку, давая плантатору переговорить со своим мальчишкой, и стал рассматривать вязанки с лавандой и другими полезными травами.
До того он не придал значения бормотанию южанина, подумав, что тот, вероятно, высмотрел в толпе какого-то знакомого, и тут же потерял его из виду. Ничего удивительного, ведь в рядах уже становилось достаточно людно.

Увлеченному выбором эльфу не было дела до того, кого там увидал Тор. Его слишком взволновали душистые растения, связанные в плотные и аккуратные пучки, и он стоял, вдыхая их волнующий аромат, меланхолично пережевывая янтарную дольку кураги, заодно прислушиваясь своими чуткими ушами к некой красивой мелодии, льющейся над озабоченными мирскими проблемами людскими головами, мысленно представляя, какое же дивное мыло и лосьон у него получатся в итоге всех его манипуляций.

Его замечтавшийся и по-юношески светлый лазоревый взгляд встретился с мягким темно-карим, почти черным, взглядом плантатора, который снова застал его врасплох, подловив именно тогда, когда Габи совсем этого не ждал.
Он подошел с грацией большой кошки и с белозубой улыбкой на загорелом лице теперь смотрел на эльфа, ожидая ответа на свой вопрос:

- Вы же расскажете мне, Габриэль, когда прикупите у моего парнишки то, что вам приглянулось, какие травы в этом году наиболее будут популярны? Ну, как аптекарь из Грассы, дадите мне совет, что ныне сеять, чтоб был спрос к осени?

- Ах, да! – сморгнув, Габи снова вернулся к действительности и к разговору с длинноволосым южанином. – Мы же условились, что я расскажу о том, что сейчас в ходу у горожан… Но, по правде говоря, мои сведения могут быть устаревшими, ведь я был тут в последний раз прошлой осенью, а зимой сюда приезжал за закупками мой человек… так что сделку нашу нельзя считать совсем уж честной, - немного сконфуженно проговорил эльф. И вдруг, оживившись, предложил:

- Знаете… а не хотите ли пройтись, пользуясь случаем, по похожим лавкам со мною вместе, а заодно и посмотреть, что продают конкуренты? А ваш юноша мне пока что упакует вот эти прекрасные пучки лаванды, а еще отсыпет толику кориандра, кумино, шафрана и ревеня. И, если есть у вас анис и мелисса, их тоже… и мускат. Хотя, думается, я поступаю опрометчиво, решив скупить у вас половину лавки, так и не пройдясь по всему рынку. Но чего не сделаешь, если ее владелец и юный торговец так приятны в общении и обаятельны?

Эльф с улыбкой смотрел на Равена, не отводя своих, засиявших от некоего тайного вдохновения, глаз.

- Нет. Это не потому, что вы посулили скидку. Вы действительно мне симпатичны, mellon nin. Я правда хочу вам помочь, мой друг.

Вызвавшись сопроводить привлекательного плантатора по окрестным рядам вместо того, чтобы оставить его лавку и направляться по своим делам, Габи испытал легкий укол совести перед возницей, которому он пообещал поспешить.
Но уже в следующий момент Габриэль утешился разумной мыслью о том, что Кристос выплачивает этому малому хорошее жалованье за службу, и денег будет достаточно, чтобы хорошенько подкрепиться и не заскучать в ожидании его возвращения.
Занимая пост придворного лекаря, Габриэль мог пользоваться услугами кучера, когда хотел, и ездить в экипаже Правителя туда, куда было нужно. В любое время.

А новое полезное знакомство, которое он свел сегодня на рынке, следовало бы продолжить. Сначала хотя бы совместной прогулкой в обществе этого высокого и статного молодца с шикарной вороной гривой.
Габи любил все красивое. Так почему бы не воспользоваться случаем и не прогуляться вдвоем средь рядов, болтая о лекарственных растениях, о пряностях и специях? Тем более, что это была излюбленная тема для обоих собеседников. Так почему бы и нет?

Приятное во всех отношениях общение, конечно, несколько омрачилось замечаниями Тора на счет его родни, и его вопросами о том, как теперь Габриэль живет без поддержки семьи.
И совет все «переосмыслить», практически выписанный им, как некое лекарство страждущему.

Эльф поймал себя на том, что начинает, против своего желания, хмуриться.
Что знает этот человек о нем? Может, слухи о его ветрености достигли и тех земель, где живет этот смуглый человек? Впрочем, сомнительно, что кто-то там знает грасского эльфа по имени Габриэль и связанную с ним «славу» охотника на мужчин.
Эльф не путался с кем попало и совсем уж во все тяжкие не пускался, чтобы так прославиться.

Да, вряд ли он что-то знает. Тор смотрит на него, как на некую диковинку, хоть и утверждает, что среди знакомых был другой эльф (вот бы узнать его имя!).
Его же лицо Габи вообще видит впервые.

- Жаль? – хмыкнул Габриэль, приподняв изящные бровки. – Вот уж о чем я ни секунды не жалею! И живется мне прекрасно! Тем более, тут полно крепких плеч, на которые можно опереться… Отбою нет, - насмешливо парировал эльф, намекая на то, что мужчины и так ему прохода не дают. – Счастье для меня, мой друг, заключается в свободе! А не в цепях… Если же вы говорили о том, что я вам показался… несчастным… - после некоторой паузы проговорил Габриэль, а про себя продолжил «отщепенцем». – То это не так. Я вполне счастлив своей свободой и тем, что у меня есть. Ведь все, что я имею, случилось благодаря моим способностям… А за совет, конечно, благодарю! Ведь он же от доброго сердца, не так ли?

Габриэль легко усмехнулся. Интересно, этот громила всегда так прям в разговорах, как сейчас? Тогда при дворе Правителя ему точно не бывать. С такой-то откровенностью. Хорош воин, да уж больно прямо скроен.

Впрочем, его интерес к случайному знакомому никуда не делся. Наоборот, Габриэлю такое общение показалось чем-то новым, выгодно отличаясь от слащавых или похотливых речей озабоченных ухажеров, которые все время сопровождали его то тут, то там.
Этот парень не строил ему глазки, не пытался произвести впечатление, «хвост распушив», как Габриэль в шутку это называл. Он честно говорил, что думал, не нарушая правил обходительности. И это очень подкупало.

Поэтому Габи перестал морщить лоб и с улыбкой прислушивался к плавно льющейся речи южанина на счет употребления брани, кою тот, была бы его воля, выдергивал бы из языка с корнем, как сорняки, у кого бы то ни было.

«Романтик! – подумал эльф, дожидаясь согласия мужчины с толком прогуляться. – Ты даже не ведаешь, как певуч твой собственный язык, каким он может быть образным и пленительным».

Как он и ожидал, плантатор принял приглашение, пошутив попутно про «красавчиков», особенно нахваливал велеречие и ловкость своего Джелена, слывшего, как оказалось, любимцем его отца.

На миг отвернувшись, демонстрируя обтянутую тонкой сорочкой широкую спину, по которой блестящей рекой струились шелковистые черные пряди длинных волос, доходя чуть ли не до пояса, хозяин лавки принялся распоряжаться на счет товаров для Габриэля, велев парнишке записать все пожелания в пухлую тетрадку, лежащую тут же.
А потом и упаковать покупки в самом лучшем виде, чтобы те благополучно преодолели путь до дома Габи, не просыпавшись из пакетиков и не увянув, особенно стебли ревеня.

Габриэль, быстро глянув на свой саквояж, прикинул, вместится ли туда все это «богатство», а затем сказал:

- Горожанам нравится лаванда и изделия из нее. Я возьму дюжину пучков на пробу. Позднее, пришлю моего доверенного человека, и он купит больше. У вас ведь ее целые поля? Есть у меня идея одна, хочу попробовать ее воплотить, – пояснил Габриэль. - Больше не скажу, это моя тайна.

Они уже покинули расписную лавку Равена и, влившись в толпу покупателей и праздношатающихся, неспешно двигались вдоль рядов, пестреющих чем только угодно. Равен шел чуть впереди, за ним Габи со своим саквояжем. А вокруг бурлило обычное рыночное утро с его суетой и толкотней.

Двигаться вдвоем, рассекая толпу, было не шибко удобно, их все время толкали и обгоняли, но Габриэль, сам подписавшийся на необычную «прогулку» с плантатором, стоически терпел.
Со временем, приноровившись к шагу Равена и попривыкнув к гудящей, как улей, толпе, к неосторожным толчкам и беспрестанному наступанию на пятки, Габи стал получать даже некоторое удовольствие от процесса.

Сохраняя баланс на каменной брусчатке, которая была скользкой и, временами, с выбоинами, он зорко поглядывал по сторонам, примечая интерес и цены, запоминая что, почем и у кого. Иногда обращая внимание своего спутника на тот или иной момент. И тогда великан-плантатор мог видеть не только, как раскраснелись щеки спарившегося от жары ушастого создания, но и как азартно блестели его голубые глаза, когда он, вытянув шею, заглядывал через плечи толпившихся у лотков и столиков покупателей. Люд вокруг пыхтел, отдуваясь и обмахиваясь от жары чем придется, но торг не прекращался. Звенели монеты, стучали каблуки и шелестели подошвы, торговцы наперебой выкрикивали зазывные кричалки.
Рынок дышал, звучал и шевелился всеми своими «рукавами» и ответвлениями, как многоголовый змей.

Один такой шумный «островок» под тентом привлекал особое внимание.
В лавке торговца было, кажется, все, что угодно – не только пряности, специи и сушеные фрукты, но и огромный выбор всевозможных кореньев, развешанных группами на бечевке над головой продавца.

Спутники, не сговариваясь, сразу же двинулись туда с жадностью кладоискателей и принялись рассматривать «сокровища», выставленные лавочником во всем их щедром изобилии.
Кое-что, вот удача, можно было купить вообще за половину стоимости, и Тор не преминул восторженно сказать своему спутнику об этом, трогая своими сильными пальцами какие-то мощные стержневые корни, свисавшие целой грудой.

Подошедший следом Габи, которому струившийся по лицу пот мешал повнимательнее рассмотреть находку плантатора, поставил свой, изрядно поднадоевший уже, саквояж на землю и, достав из внутреннего кармана жилета носовой платок, принялся отирать свое раскрасневшееся лицо, сетуя, что не озаботился о том, чтобы сегодня вместо дождевика взять широкополую шляпу. Она бы сейчас как раз пригодилась.
Захотелось пить.

- И правда, это корни конского щавеля, - пробормотал он, когда спасительный платок был аккуратно сложен и убран назад в карман.
Бросив короткий оценивающий взгляд на заинтересовавшую его спутника внушительную связку корней, висевшую чуть в стороне и слегка «подуставшую» от ожидания своего покупателя, Габриэль негромко отвечал, на память приводя известные ему сведения об этом растении, как будто бы зачитывал информацию из медицинского справочника:

- Кровоостанавливающее и бактерицидное. Настой используют для лечения при расстройствах желудочно-кишечных, также язв и колитов. Наружно свежие измельчённые корни с кислым молоком или сливками в виде пасты прикладывают к ранам для ускорения заживления. Для остановки кровотечений, при фурункулах, гнойниках, а также для лечения воспалений слизистой оболочки рта… Вы что же, весь его возьмете? – глаза Габриэля не без удивления проследили за тем, как Тор убирает огромную связку купленных корней в столь же огромную сумку, до того висевшую у него на плече.

– Или вы в госпиталь для раненых? Я периодически помогаю в госпиталях, - пояснил эльф, и, предупреждая следующий вопрос Равена, кивнул, несколько застенчиво:

- Вы не смотрите, что я… как это говорится… «тонкий и звонкий». Я и на Зловонных болотах бывал. Тех самых. Потом Владыка посчитал, что лекарь нужнее здесь, на Милагроссе…

«Ну вот! Проболтался!» - пронеслось в голове у Габи, и он поспешил исправить ситуацию, дав следующее пояснение:

- Вы же знаете, что наш Король – союзник вашего? Потому много эльфов воевало с вашими людьми рука об руку. И в лазаретах приходилось потрудиться. Не только стрелять. Поэтому я не понаслышке знаю, как полезны эти коренья для исцеления. И в моей аптеке их много, увы. Спрос большой.

Габи вздохнул и опустил глаза на узнаваемую связку непримечательных с виду, коричнево-желтых, волокнистых корней, поданную ему Равеном.

- А вот солодка… лакрица, то бишь, у меня закончилась... Спасибо. Господин! Можно мне эти корни? – воскликнул он, обращаясь к торговцу. – Если со скидкой, заберу и вторую связку. Сейчас заплачУ…

Габи хотел было нагнуться, чтобы достать из саквояжа свой кошель и оплатить покупку, но замер на месте, не сводя с плантатора своих настороженных глаз. Тот внимательно смотрел на него, негромко проговорив:
- А ещё эти коренья могут помочь от укуса змеи. Вы знали об этом?

Вопрос мужчины прозвучал странно, темный взгляд завораживал и одновременно пугал. Сейчас он как-то не походил на безобидного плантатора, а вот на сурового воина, у которого рука не дрогнет - очень даже.

- Проверяете меня, что ли? Так я и это знаю, я же эльф, мы о многом ведаем, – сердито буркнул Габриэль, незаметно поежившись. Но храбро ответил, не отводя расширившихся зрачков с посуровевшего лица южного мужчины. – Не только змей, но и скорпионов.

Голос эльфа аж зазвенел. То ли от негодования, то ли от обиды за то, что его лекарские умения ставит под сомнение этот человек. То так спросит, то эдак. Словно экзамен на пригодность врачебную ему устроить решил, обманувшись его невинным и моложавым видом.

- ...Ибо содержат эти невзрачные коренья кислоту особую, глицирризиновую. Что способна яд выводить и воспаление на месте укуса снимать. Слыхали такое название? Glycyrrhiza – вот как еще солодку называют наши лекари! Гли-цир-ри-за!