Выложив всю правду, буквально выкрикнув свое признание, кэп, в каком-то отчаянии, схватился за голову. Плечи пирата поникли, и весь он, казалось, сжался, стал даже как-то меньше ростом. Это было невиданно! Дикий аттариец, оказывается, еще мог чувствовать!
Давно забытые эмоции раздирали Рейхана, напоминая снова и снова о тех днях его молодости, когда он был, как собака, посажен на цепь и уведен в Марденкриг; как месяцами надрывался в шахте; как замерзал, истекая кровью, у речной полыньи, куда свалился после побега, где был найден и вытащен Ясноглазым.
Нелюдимый сын кочевников, угнанный в рабство не врагами, а с помощью собственных же «земляков», с которыми они топтали ногами одну грязь, - он не только сумел выжить, но и в первый раз полюбить. Он на время позабыл о ненависти, познал душу другого человека так глубоко, как никого раньше. И с того момента началась новая, счастливая глава его жизненной книги, длившаяся недолго, но подарившая ему, двадцатилетнему, гордость отцовства.
Короткой была та летопись… Боги унесли его расколотое сердце в Небесные Чертоги вместе с предсмертным вздохом Ясноглазого. И лишь мудрый знахарь Наттфар, всегда помогавший лечить его раны и почти что усыновивший дикого Рея, знал, отчего тот словно бы обезумел. Но не сказал ни слова, молча принял тяжелую ивовую корзинку, к ручке которой была привязана синяя ленточка с вышитым на ней коротким звучным именем. А в корзине той сонно щурил свои глазки беловолосый ребенок…
«Сбереги!» - лишь это слово сорвалось с побледневших губ уходящего в ночь Рейхана.
С той поры минуло уж восемнадцать лет.
Он больше не посещал старца. Стал знаменитым пиратом и натворил много разных дел. В основном, не очень добрых. И прозвище получил под стать своему кипучему, злобному нраву – Бешеный Пёс.
Казалось бы, как могло его прошлое походить на то, что происходило сейчас? Но в безумной чехарде охвативших кэпа страстей мелькало что-то до боли знакомое и щемящее. «Железный» кэп с крутым нравом, жесткий и беспринципный, вдруг «посыпался» перед каким-то сладким южанином, который успел за короткий срок залезть в его просоленную морскую душу.
И то, что выдал сейчас Рейхан под влиянием чувств, было ничем иным, как капитуляцией. Не хватало белого флага только. И самая большая подстава была в том, что несмотря на усилившуюся неопределённость, несмотря на скрытность и оправдания Тизерия, звучащие так нелепо и неуверенно, на его миллион секретов и секретиков, даже на его моральную слабость, - он был все равно нужен капитану. И это было самое страшное…
О да, он ощутил давно забытый страх потери. Ее грозный лик маячил перед глазами с того самого дня, как Ясноглазого не стало. Не давать слабины, стать холодным камнем для всех, и в первую очередь, для себя.
Что ж, это прекрасно удавалось ему целых восемнадцать лет. А теперь перед ним зияла глубокая пропасть.
«В пропасти пропасть... – устало подумал про себя Рейхан. - Что ж, это мило. Все, как я люблю и обожаю».
Конечно, он облажался. Он понимал это сейчас ясно, как никогда. Втрескаться в незнакомца – а Тизерий теперь был для него реально незнакомцем, ни с того, ни с сего довериться, выложить всё про свои чувства… Признаться – и тут же оттолкнуть!
Да он ведет себя, как тот же малолетка-школяр, что с замиранием сердца взирает на своего кумира. И тут же делает вид, что ему все безразлично. Так ли?.. Нет, не так.
Он понимал, что задел Тиза за живое, желчно надсмехаясь над порядками Милагроссы, сравнивая их с порядочками на Аттаре. Так ему хотелось «пригладить» этих спесивых милагроссцев, что и лучшего из них не пожалел.
Да только совсем не лучшим оказался его свет в оконце. Был он вёртким и хватким малым, который, хоть и критиковал текущие порядки, предпочитал жить по этим порядкам, сетуя на то, что не в силах тягаться с черными мантиями Академии.
Слишком, мол, влиятельны они и сильны, спутали его по рукам и ногам, загасили благородные порывы, как тлеющий уголек в камине.
А он-де, может, и хотел не выдавать ту рекомендацию Корнелию (он хорошо запомнит это имя, как и то, второе, - Нельсон!), да все равно выдал ее, ибо вступать в распри с самой Академией, подарившей ему столько благ и уважения – просто бес-по-лез-но.
Тизерий давно уже не сидел рядом. Он снова мерил шагами кухню, метался, словно в каталажку его заперли. Резко отвечал ему, воспалившись с полуслова, а затем распаляясь все сильнее, отчаянно защищая оскорбленную «злым капитаном» честь учителя и мэтра.
«Что ты понимаешь?» - едко вопрошал он, подскочив и жестикулируя руками чуть ли не перед лицом замершего, сжавшего губы пирата. Блестевшие гневом глаза вперились в желтые глаза Рея, сжигая, не прощая.
Что он понимает? Разве может понять он, простак, всех этих интриг и наветов, которые цвели махровым цветом в ученом сообществе?! Где и слова лишнего не скажешь, и против ветра ссать не станешь, если хочешь чего-то добиться в жизни. Где веками сложившиеся правила сообщества нерушимы, и блюдут их не хуже законов Правителя Кристоса.
Дыхание Тизерия было таким горячим! Он буквально пылал в огне праведной ненависти к тому месту, которое его, по сути, и породило. Вольнодумцев ожидало позорное разжалование, а потом и ссылка. В места, не столь прекрасные и весьма отдаленные. Там, где головы летели только так…
Конечно, цена была очень велика. Это он понимал. Уважение, почет, награды и обожание школяров от мала до велика тешили тщеславие Тизерия Критра не хуже, чем его тешили набитые доверху сундуки с награбленным и кошельки, полные монет разных континентов. Разве нет? И в чем тогда он лучше того же Тизерия?
Все выживают как умеют, чаще всего ценой сделки с совестью. Он поступал так же, спасая, защищая, вгрызаясь в то, что считал своим по праву. Что заслужил и отбил, наперекор всему и всем. И может ли после этого он поучать Тизерия, как ему быть и как поступать.
А Тизерий уже смеялся, глядя на его мрачную и раздосадованную физиономию.
Что он мог сделать? Рискнуть всем и все потерять, или пусть все остается, как есть… с известной долей бесстыдства. Он был, по сути, такой же бессовестный, как и Бешеный Пес.
Так и чем они не пара тогда, а?
И все же, мэтра очень беспокоила будущность своего любимца, ведь он им был, был! Кэп видел, как Тизерий вздыхает, потому что претендентов в замок Алькарон выбирали почти так же, как рабов на рынке Намкуша – рост, вес, возраст, умения и все такое.
Это откровение заставило Рейхана грустно ухмыльнуться – «все везде одинаково, в какие бы приличные одежды оно не рядилось».
Просвещение еще не гарантирует свободы от обстоятельств. А как правило делает удавку крепче. Еще одна мудрость дня. Потому он и не любил все эти местные велеречия с бездной скрытых смыслов, как, например, у того же Даркаса.
«Наплетет, наговорит, а ты сиди и думай, че хотел сказать, и как бы в западню какую не попасть, не только лишь словесную».
Выговорившись, Тизерию сделалось ощутимо легче. Хотя бы с виду.
- Не надо на мне проявлять свою злость. – пригрозил он, уже беззлобно. - Я тоже тот еще фрукт. Могу и сдачи дать, если что, Рейхан.
- Я бы даже поглядел на это… Как ты мне даешь сдачи, и чем… - парировал кэп, продолжая делать хмурый вид. Глаза его безостановочно следили за переменами настроений Тиза.
И что теперь со всем этим делать? Полегчало? Когда признался хоть в чем-то, что беспокоило, видно, не один день? Уже и улыбается, как будто понимает, что ничего с ним сделать Бешеный Пес не сможет – не те обстоятельства, игра уже другая меж ними.
И хоть и корит еще себя за малодушие, которое проявил по отношению к парням, за то, что ничего не предпринял дельного, - да уже не так, как до этого разговора.
Видно, понял что-то про себя, чего еще не знал, а кэп случайно подсветил.
И даже сейчас, когда кэп еще не отошел от своего грубоватого признания, а оно таким и было, несмотря на странную и не вполне подходящую для этого действа атмосферу, - даже сейчас Тиз не удержался от несколько покровительственного тона и поведения. А еще не удержался от громкого заливистого хохота.
Подойдя, обхватил его голову, потрепав по волосам, подсохшим и слегка курчавившимся. Порылся в них пальцами, порождая вне желания кэпа приятную щекотку.
Рейхан не останавливал. В голове проносились беспорядочные мысли: что будет между ними? Что делать и куда дальше плыть? И он совершенно не понимал, чего хочется ему самому в этот момент – собраться и уйти навсегда, похоронив в душе новорожденное чувство, или же остаться здесь и путаться в словах и недомолвках до самого утра? Какая ирония – он предлагал Тизерию жесткий выбор, а сейчас сам не мог понять себя.
«Сам-то ты что готов выбрать? Рискнешь или унесешь отсюда ноги, пока не поздно?» - ехидничал плохиш-Рей, подзуживая Рея хорошего. И не было ответа, лишь нерешительное ожидание, сковавшее его по рукам и ногам в момент, когда руки мэтра совершали какую-то ворожбу с его волосами.
«Оттянулся-то смачно, да коготок целиком увяз».
- Я не понимаю, как помочь тебе, Тизерий, - рот отчего-то пересох, губы стали противно-липкими. – Завтра с утра я должен быть в порту и произвести погрузку товара на «Кайкат», стрелка уже забита, человек ждет… Далее. Люди, с которыми я приехал, в любой момент могут сдернуть нас с места, и мы выйдем в море. У меня нет никаких гарантий, сколько я пробуду на Милагроссе. Абсолютно никаких. И дело тут не в чувствах. Просто… Просто говорю, как оно будет. И точка. Я не в курсе даже, что будет со мной через пару дней… И настанут ли они для меня… вот в чем вопрос-то. И знаешь, Тизерий, я не хочу об этом даже думать. Живем здесь и сейчас.
Теперь уже кэп сам позволил себе обнять стоящего перед ним мужчину, смотря на него с дивана снизу вверх. На лице пирата была маска невозмутимости, хотя кадык его ходил ходуном, когда он сглатывал сухую, вязкую слюну. Это было самое настоящее замаскированное волнение.
- Все бывает в жизни, Тиз, – произнес он задумчиво. - И трусость в том числе. Я тоже струсил когда-то и тоже был тюфяком.
«Когда сбежал от собственного сына и обязательств… Когда бросил и предал самое дорогое, что есть у меня в этом мире».
- Кто я такой, чтобы судить тебя? Я могу посоветовать только одно. Если ты не можешь поехать на север самолично, отправь туда доверенного человека. Как можно скорее. У тебя есть такой на примете? Верный товарищ, располагающий временем знакомый, быть может, кто-то из заинтересованных в деле придворных? Пусть съездит туда и все проверит. По крайней мере, так будет больше ясности. Для всех… И лучше посмотреть страху в глаза, чем бегать от него. Он все равно тебя настигнет, куда бы ты не побежал. Просто не закрывай глаза перед страхом – и ты обязательно победишь его.
title="Зимняя Сказка"
