16.08.14 21:37. Заголовок: 08.05. "Мне жизн..

08.05. "Мне жизнь дорога как память". Милагросский форт "Ключ" ----->

За день до. 08.05.

Выпроводив Даркаса с корабля, Рейхан наконец-то вздохнул с облегчением. Милагросский компаньон умудрился его утомить своей неумолчной болтовней и рассмешить своей горделивой бравадой. Все эти россказни и похвальба о крутых связях, все его страшилки о неких всезнающих заказчиках… Плюнуть да растереть.

«Что-то не больно они тебе помогают, эти связи, коль ты к Рейхану прискакал. Горит твоя жопа, Даркас. Ох, горит! Алым пламенем! Вижу…», - посмеявшись про себя, кэп издали понаблюдал за тремя фигурами, нетвердым шагом удалявшимися в сторону форта. У одного южанина от страха ноги заплетались, у других - от выпитого в ближайшей портовой пивнушке третьесортного пойла.

«Охраннички, мля, - презрительно подумал капитан. – Так нажраться – себя не уважать. Самих надо охранять, как бы чего не случилось… Ладно, авось дойдут».

Даркас шел впереди, плотно надвинув свою шляпу, видно, боялся, что гримерная накладка совсем отклеится, и его медведеподобные «приятели» будут обескуражены открывшимся их глазам видом.
Рей хмыкнул, сплюнул за борт.
А вот не рано ли он отпустил этого умника домой? Может, зря? А что… Скрасил бы его одиночество… в кубрике. Отлепил бы свою маскировку, показал личико. И так ясно, что смазливое.

Однако, мысль о том, что у малого рот вообще не закрывается, заставила капитана окститься. Может, он и за тем делом тоже ля-ля? Ну, уж нет! Представив парня, болтающего за минетом, Бешеный Пес лишь ухмыльнулся.
«Э, неет! Всю ночь это слушать? Увольте!»

Кэп, уже не соблюдая приличий – ибо больше некого было стесняться у себя «дома», - стащил пропитавшуюся влагой рубашку, буквально отлепляя ее от бугрящихся мышц. Отшвырнул в сторонку, на некое подобие восточного дивана, глубоко вздохнул.
Нет, вовсе не это ему требовалось сейчас. Он хотел просто расслабиться, готовясь к будущей поездке в Грассу. Ведь Морэно будет там, послезавтра, на «стрелке» в пять… Надо будет выглядеть огурцом.
Не думать о всяких по*беньках и отоспаться хорошенько после этих треволнений, наконец.

Морэно… вряд ли его, Пса, ждет что-то новое в его исполнении. Приведет с собой свою свору, с Микки во главе. Или не придет. Сдрейфит парень встречаться один на один.

Рейхан развалился на диванчике. Спускаться вниз не хотелось – слишком жарко.
Он налил себе еще золотистого вина, хранящего в себе как будто искры солнца. Неспешно выпил, смакуя. Потом снова поднял бутылку и слил остатки вина в бокал.

А Даркас… Даркас пусть решается.
Если все будет на мази, и сделка состоится – он поимеет хороший куш.
Перед таким кушем ни Морэно, ни другой какой парень не устоит.

Кэп надеялся, что, дойдя до места, партнер не забудет его последних слов о тканях.
И о том, что если тот завтра замешкается, то в следующие дни его уже не застанет. Искать его будет уже бесполезно. Рей же не сказал, в каком городе будет. Может, в Ключе, а может и в Сильберин махнет. Там, говорят, оружие хорошее можно достать. Да и все остальное, в том числе, и всякие милагросские редкости.
Также Рейхан очень надеялся на то, что Даркас так озабочен своим прикопченным всякими неприятностями задом, что не станет искать его и отслеживать.

Уже совсем стемнело. На «Кайкате» зажглись огни, а кэп все сидел, наслаждаясь долгожданным покоем и залетавшим под тент свежим, прохладным бризом.
Потом медленно встал и направился к лестнице, ведущей во внутренние отсеки шхуны. Завидев помощника, немного подумав, сказал, мрачно подмигивая:

- Эй, Али! А ну, бери бутылку рому, гашиш и двигай в кубрик! Давно ты своему кэпу спину не мял.

Помощник понимающе рассмеялся, цокнул языком.
- Ооо! Будет хорошо. Капитану понравится.
- Ну, гляди… - недоверчиво бросил Рейхан, пинком открывая дверь своих потаенных корабельных «апартаментов», - Все. Иди, шевелись.

*****

На следующее утро. 09.05.

Кэп потянулся, медленно выплывая из дурмана жарких южных снов. Вяло пошарил смуглой рукой рядом. Пусто.
Он лежал один. На полу валялась его одежда. И пустая бутылка, закатившаяся под кресло. На столике рядом с кроватью стоял кальян, рядом на плоском блюдце – несколько небольших кусочков спрессованной травы, которую Али смешал с табаком. Сладковатый запах еще витал в кубрике. Но сейчас он вызывал лишь тошноту.

Да, порой он это делал. Очень редко… совсем редко. Почти никогда. А вот в его роду это делали часто. Кочевники – народ особый. И расслабляются они тоже по-особенному.
И долго не живут. Али знает об этом. И знает, где у сына аттарийских кочевников пролегает грань.
Всего несколько затяжек – и из тела кэпа исчезает напряжение, оно хотя бы на время становится мягким, податливым – и тогда его можно, наконец, размять. Долго, каждую мышцу, задеревеневшую от их непростой пиратской жизни.

Несмотря на то, что мозг его еще был заторможен, и все еще норовил увести его по другим тропинкам, Бешеный Пес пошевелился. Хотелось воды. Много.
И искупаться в море. Голышом. Он чувствовал себя скользким и масляным. Тут уже помощник не скупится, выливает на кожу литры душистого массажного масла.

Кэп криво ухмыльнулся и сел, понурив тяжелую голову.
«Баста! Все это на хер!» - он выкарабкался из облепившей его простыни и, взяв блюдце чуть дрожащей рукой, вышвырнул его содержимое прямо в незадраенное окошко, за которым начиналось яркое милагросское утро.

Хоть бы Даркас не приперся спозаранку со своими тканями… Он не готов их проверять и рассматривать в таком состоянии. Еще нужно расшевелить свои размякшие мозги, чтобы думали.
И решить окончательно, что делать с этой дурацкой «стрелкой», забитой с Морэно Роисом в чужой милагросской столице...

Добравшись с попутными до Грассы, капитан Рей, оставшись в одиночестве, совершил небольшую экскурсию по местным улицам. Бешеному Псу хотелось бы верить, что ему удалось хоть как-то слиться с толпами городских обывателей, осаждавших лавки и питейные заведения, или просто толокшихся на улицах в ожидании встреч.

Он надеялся, что цивильная одежда поможет ему сойти за своего в столице Милагроссы, но, несмотря на все его старания, разболтанную походку моряка скрывать не получалось. Все-таки,
эта профессия наложила на Рейхана свой специфический отпечаток: при ходьбе его корпус раскачивался вправо-влево, как будто кэпа слегка штормило, он шире расставлял ноги, словно боялся потерять равновесие даже на земле. Картину довершали руки, неизменно убранные в карманы новых штанов, но не целиком, а лишь спрятав ладони, отчего вид у кэпа был ну очень залихватский.

Итак, штаны были новые, чистые и слегка в обтяжку. Надраенные сапоги, что называется, блестели, «как зеркало», кипельно-белая рубаха - аккуратно заправлена, как и полагалось. На согнутом локте Рейхан, прошедший уже пару кварталов, нес свою куртку, снятую из-за жары – как оказалось, в Грассе, несмотря на ветреную погоду, и воздух какой-то… душный. Совсем не такой, как в порту. Скорее всего, он был самым обыкновенным, но кэпу, на значительное расстояние удаленному от родного «Кайката», все вокруг казалось чужим и враждебным. Впрочем, любому аттарийцу, попади он в гущу милагросского населения, сделалось бы крайне неуютно. Если не больше.

Вот он, коварный расчет Морэно! Будучи коренным грассцем, парень прекрасно понимал, каково будет чужаку оказаться на его территории.
Кэп понял это, как только простился с подвозившими его дельцами и очутился с городом один на один. Грасса… вот она, перед его глазами – зеленая и оживленная, с сотнями гостеприимно открытых лавок и магазинчиков, с ароматными пекарнями и кофейнями, с обновленной черепицей и чистыми окнами, открытыми настежь, откуда слышен довольный смех и разговоры об обеде.

В кафе под открытым небом горожане читают газеты, пьют освежающие напитки и общаются.
На широких улицах нет ни мусора, ни дерьма – неизвестно каким образом его кто-то убирает, и брусчатка буквально сияет. Такое ощущение, что, если на нее упадет кусок булки, его можно будет поднять и смело съесть, ничего не опасаясь. Разумеется, это не так, но ассоциация приходила именно такая. Повсюду штандарты, вазы, клумбы и довольные жизнью лица.
И он, Бешеный Пес, с тяжелым взглядом флибустьера и контрабандиста, со своими небритыми щеками и вызывающим видом, в потной шляпе и ярком платке на шее, выглядит совершенно посторонним элементом на этом празднике жизни и весны.

Противоречивые эмоции вызвала Грасса у Бешеного Пса. Нет, это был не первый его тайный визит в столицу, однако кое-что тут изменилось. И изменилось ощутимо.
Все меньше было, а, вернее, почти не стало ни тронутых печалью лиц, ни скорбно поджатых губ и настороженных глаз. Даже у стариков. Казалось, горожане всех возрастов пребывали нынче в некой сказочной эйфории.

Рейхан вздохнул. Да, у них сейчас больше, чем праздник. Они ждали этого сотни лет. Ждали мира. Официального окончания тупой, нечеловеческой бойни. И потому они веселятся и пьют допьяна. И он их, как ни странно, понимал. Ну, как мог…
Знали бы в Аттаре, как они счастливы! Точно бы новую войну начали, пыша от зависти.

Наверное, можно уже и расслабиться. Им сейчас не до него. Совсем не до него. Пока он демонстрирует мирные намерения, на него будут реагировать спокойно. А вот если он вынет нож…
Нет, Рейхан не был самоубийцей. Он уже имел злосчастный опыт - ночь в портовой каталажке с риском быть умерщвленным в случае раскрытия его персоны. И в очередной раз удивился, отчего Морэно его не сдал Легиару. Ведь он мог. Пиратская солидарность тому виной? Или же он реально зауважал его, Пса? Хотя, за что красавчику Роису уважать его? Скорее, опасался, что и Рей «сольет» его в ответ. Вот и вся догадка.

Не сдал – молодец. В любом случае, Рей ему за это благодарен. Ну и своей удаче, естественно.
Может, и отблагодарит его при встрече. Не так скомкано, как в тот раз.

«Эй-эй, кэп! Что за херня? Не думаешь ли ты, что понравился ему? Да еще и с учетом вечно маячившего над мальчиком образа Скиллы… Не дури, Рей, это вполне может быть хитро подстроенной ловушкой, приманкой, на которую ты непременно клюнешь».

Он не будет карпом, слепо заглатывающим крючок. Площадь велика, всегда есть возможность найти подходящее укрытие. И всегда есть шанс уйти, смешавшись с толпой праздношатающихся.
Кэп почесал заросшую жесткой щетиной щеку. Нужно привести себя в порядок. Наверняка, найдется салон брадобрея, который не закрыт на обед. Пока что ему встречалось по пути все, кроме того, что нужно.

Вскоре кэп попал на одну из центральных улиц с сильным движением. Бойко стучали копыта, вертелись колеса открытых колясок, в которых сидели разряженные по случаю субботы господа.
Ближе к центру тротуары сделались уже, и его постоянно толкали локтями. Привыкшему к свободе кэпу это страшно досаждало.
Раздраженно скрипя зубами, Рейхан в очередной раз замедлил шаг, приглядываясь к вывескам. К тому же его еще немного вело и покачивало от излишне «расслабляющей» травы Али. Удивительное по своей крепости, забористое зелье. А уж смешанное с ромом – вообще труба!.. Вчера весь день в кубрике провалялся. Еле мозги на место встали, не говоря уж об остальном.
Брр!

А вот и салон брадобрея, наконец-то! Ошибиться трудно. Одеколоном несет на весь квартал.
Яркая вывеска гласила о том, что тут стригут, бреют и оказывают сопутствующие услуги.
«Интересно, какие…» - хмыкнул Бешеный Пес.
Он храбро поднялся по ступенькам и отворил дверь.

На входе, привлеченный звуком колокольчика, кэпа встретил любезный мужчина, который первым делом попытался отобрать у него куртку и шляпу, и повесить их на крюк, рядом с остальными причиндалами посетителей. Кэп, недоверчиво косясь на слащавого «привратника», с неудовольствием отдал свое имущество, ревностно проследив, чтобы оно висело в пределах досягаемости его глаз. Лакей смотрел на странного посетителя, как на сумасшедшего. Таких грубиянов он видел, кажется, впервые.

Пройдя в зал, Рей остановился на пороге, внимательно оглядывая помещение. По стенам располагались кресла для посетителей, обитые ни чем иным, а самым настоящим бархатом. На столике лежала стопка свежих газет. Графин с водой, как и стаканы, были из хрусталя. На окнах пышные шторы скрывали посетителей от палящих лучей южного солнца. И всюду зеркала, множество зеркал!

Несколько человек в поте лица трудилось возле удобных кресел, в которых сидели мужчины разных лет. Повернувшись к обслуге, кэп, прокашлявшись, рявкнул, царапая слух присутствующих грозным аттарийским акцентом:

- Скажите, любезный! Кто у вас тут самый лучший? Мне надо хорошо и быстро.

- Если господину интересно, могу посоветовать господина Родерика или господина Себастьяна. Тот, который постарше, - отвечал мужчина-встречающий с неким трепетом. От этого гостя за версту разило Аттаром, - Хотя, и вон тот молодой господин тоже неплох. Его имя Тобиас.

- И что, есть кто-то к господину Родерику? - моментально сделав выбор, громко продолжал кэп, грозно озирая слегка ошалевшую очередь недобрым взглядом. - Быть может, он согласится поменяться со мною? Я очень спешу.

Наметанным глазом Бешеный Пес внимательно рассмотрел каждого посетителя, оценивая степень опасности, которую тот мог представлять для него в случае заварухи. Так же, как перед этим успел «просканировать» брадобреев вместе с их невольно напрягшимися клиентами.

Да, он поступил безрассудно, вот так, с гонором, подавая себя этой лощеной публике, заставив поморщиться всех этих утонченных господ, одетых с иголочки, в модных ботинках, окутанных мыльной пеной, окруженных заботой таких же ухоженных мужчин.

Они смотрели на него так, словно он вторгся нахрапом не только в салон, но и в саму душу.
«Аттариец!» - сказали их настороженные и вмиг похолодевшие глаза. Враг.
Это длилось всего мгновение, и дерзко улыбающийся кэп почувствовал, как начинает закипать адреналин в крови. Но все же разум и здравый смысл милагроссцев пересилили исконный вековой страх и подспудную ненависть, питаемую к северянам, и выражение их глаз опять стало обыденно-кичливым, являя, скорее, возмущение грубостью манер незнакомца, нежели подтверждали бы явное стремление встать со своих мест и накостылять ему.

Как бы этого не хотелось, южане помнили о том, кто они. О том, что это их земля, а он тут – гость. Пусть и не совсем желанный, но готовый платить за оказанные ему услуги. А раз платит...
Заложники собственной морали, они были вынуждены терпеть иноземного нахала, демонстрируя кто равнодушие, кто презрение.

«Поздно! – мелькнуло в голове у Рея злорадное, - Перемирие, ребятки! Так что, увы…»

Но, оказалось, нашлись и те, у кого его рыжая персона вызвала не только неприятие, но и любопытство. А кое-кто и вовсе одарил кэпа недвусмысленным взглядом.
Рейхан же, картинно подбоченившись, ожидал ответа, желая лицезреть несчастливца, кому он, умник, намеревался перебежать дорожку.

И надо же! Им оказался именно тот господин с благородной сединой в волосах, который успел, кажется, раздеть его своим взглядом до нитки. Кэп был готов поклясться, что это так, ведь он и сам любил проделывать подобную штуку со всеми симпатичными парнями, встреченными по дороге, теша свое эго. Он так же, и с той же дерзостью парировал взгляд мужчины, удивленный его смелостью и откровенным… приглашением. От этого молчаливого монолога Рейхана бросило в жар, он тяжело сглотнул, ослабляя душный платок, и снова уставился на того, кто за долю секунды умудрился перевернуть с ног на голову все его оголодавшее по грубой ласке существо.
«Ни хрена себе!..» - обалдело подумал он, оценив сидевший перед ним «приз».

Мужчина был старше его, и, видимо, занимал какую-то должность, может, при дворе, может, был служащим какого-то учреждения, судя по стилю его одежды. Безупречная, вежливая речь и особая манера выговаривать слова выдавала в нем потомка благородных милагросских семей. Возможно, он носил даже какой-нибудь титул или звание – слишком уж изысканные были манеры у этого красавца.

Кэп, что называется, открыл рот. Такая рыба никогда не заплывала в его сети. Осетр – не меньше. И, похоже, столь же вкусен.
Глупо, конечно, было сравнивать его с обитателями рек и морских пучин, но у кэпа ассоциаций на тот момент просто больше не нашлось. Он почувствовал, как отчего-то взволновался, а в штанах возникла неожиданная напряженность. Совершенно нелепая и безосновательная, она заставила его смутиться.

- Кхм… вот как? - пробормотал он с некоторым волнением, стесняясь своего в миг осипшего голоса, но разразившийся ранее пространной тирадой собеседник уже делал вид, что его по-прежнему занимает информация в журнале, нежели дальнейшее общение с ним.

- Обождите тогда! – тоном, не допускающим возражений, сухо заявил тот, кого звали Родерик, продолжая колдовать над впалыми щеками своего «подопечного». – Еще с десяток минут! Присядьте, вон же свободное кресло!

Это сработало. Рыжий посетитель с замашками бандита не стал спорить, а плюхнулся на освободившееся место рядом со сконфуженным мэтром Тизерием. Довольный брадобрей, спрятав полуулыбку, опустил взгляд вниз, продолжив свое занятие.

Кэп поерзал в кресле, искоса поглядывая на нахмурившегося собеседника, который совсем не горел желанием разговаривать. А кэпу очень хотелось.

- Ну что же, благодарю! – после долгого молчания, наконец, проронил Рейхан. Потер переносицу, глухо кашлянул. – У меня тут, видите ли, встреча намечается, так что вы меня прямо выручили.

В ответ тишина.
Рейхан чувствовал, что надо еще что-то сказать, как-то более нормально поблагодарить этого, весьма интересного, господина, но в голову лезла совершеннейшая чушь.

- Погибели, может, и не будет. А вот разбитое сердце – вполне, - хмыкнув, продолжил он, хотя его никто ни о чем не спрашивал. Помолчал, ожидая отклика, которого снова не последовало.

«Уф! Ну, все, иду в атаку!»

– Простите, - Рейхан доверительно наклонился к плечу соседа. Негромко хихикнул, заглядывая в его журнал. – Интересно, да?.. И чего печатают? – и добавил интимным шепотом. - У вас, как бы это… журнал вверх ногами. Но, может, тут так принято, я не в курсе…

Бешеный Пес отстранился. Но задорная улыбка все никак не могла исчезнуть с его лица.

Рейхан все же постарался умерить свою неуемную веселость, чтобы не так сильно смущать и без того попавшего в неловкое положение соседа.
Когда сей элегантный господин обратил внимание на то, что вот уже пять минут с гаком внимательно изучает содержимое перевернутого журнала, то, кажется, слегка сконфузился, но весьма быстро нашелся, сообщив, что причиной произошедшего казуса стало банальное утомление от большого числа уроков.

«Так он учитель! Вот оно что…»

Теперь все стало на свои места. Рей живо представил школьный класс, с десяток непоседливых сорванцов и своего собеседника, «укрощающего» нерадивых школяров при помощи испытанного средства - указки. Или порки.
Усмехнулся, подумав, что судьба его миловала, в раннем детстве лишив такого образования.
Вот он, просвещенный Юг! Тут, похоже, с малолетства ребятню поручают наставникам, которые и вбивают в неокрепшие умы идеи умственного и прочего превосходства славных милагроссцев над тупыми, неотесанными аттарийцами.

Впрочем, если уж быть до конца объективным и честно отбросить защитные барьеры и прочую «шелуху», этот факт выглядел не такой уж и неправдой. Аттару, действительно, было чему поучиться у своего южного соседа.
И, по разумению кэпа, дело даже не в том, как они тут одеваются и культурно проводят свободное время. И аттарийцы, при возможности, и при грамотном правлении имели шанс зажить лучше и цивильнее. И школ бы настроили несчетное множество. Делов то…

Нет, дело тут совсем в другом. В том, что они действительно какие-то иные.
Их убивали тысячелетиями, но они так и не предприняли нашествие на Аттар. Они бы победили, победили обязательно – ведь у них была особая сила, преимущество, которого у аттарийцев никогда не было. У них был Долфин. Да он мог одним шевелением лапы стереть Аттар с лица земли, отправить их души к праотцам!
Но он почему-то этого не сделал. Ни сотни лет назад, ни теперь.
И вот эти люди, как бы ни была сильна в них ненависть и жажда отмщения, его не только не убили, но и не убьют впредь.

Это было непостижимо. А для Бешеного Пса, прошедшего лишь «домашние университеты» - и подавно.
Наверное, этот человек смог бы дать ответ на этот вопрос. Тем более ученый, мэтр. Если бы он его задал. Но Рей знал, что никогда его не задаст.
Иначе команда его не поймет. Как не поймут его компаньоны по грязным делишкам на Аттаре.
Да и просто аттарийцы, его соплеменники, - тоже. От них ответа дожидаться бесполезно.

«Продался за мешок пряностей! Соблазнился милагросскими жопами», - сказали бы они. И ему пришлось бы заткнуться. Или ему заткнули бы пасть, чтобы не сеял ненужные сомнения.
Ведь им невдомек, что, быть может, так и следует поступать высшим по духу народам – чувствовать жалость к низшим, опустившимся? И попытаться простить их, убогих, даже если собственные потери чудовищно велики? Верх милосердия.

Ведь ты же не обижаешься на пса, который прогрыз твой башмак, или кота, который наложил кучу в твоей постели? Ты можешь отлупить его, ткнуть носом в дерьмо… Но ты понимаешь, что он – зверь, и требовать от него того же, что привык требовать от человека, ты не станешь.
Может, и тут так же? Жалость и презрение вместо желания убивать.

«Эээ, нет, Рей! Хватит уже философии разводить, коль не хочешь прослыть чужаком и слабаком. Задвинь уже подальше эти мыслишки, а то голова пухнуть начнет. Не убили, живой – хорошо. А убьют – и не жалко…»

Впрочем, это тоже был самообман. У него была цель. И не одна. Ради этого стоило смирить свою неутихающую жажду риска. Или хотя бы перевести ее в другую плоскость.
В плоскость телесную, хотя бы. Он же чует, нутром чует интерес этого… мэтра… к себе!
Хоть тот и насмехается над ним. Не без этого. Но интерес есть. Он шкурой своей паленой его чувствует. Каждой жилкой, каждым нервом, самым малюсеньким.

Кэп, отбросив докучные мысли «о жизни», вернулся в действительность. Приятные запахи салона и терпковатый аромат одеколона собеседника ласкали обоняние, око ловило, кажется, даже искры солнца в его глазах, столь похожих по цвету на глаза самого Рейхана.

Его красивое, безупречное, с точки зрения капитана, лицо было загадочным и простым одновременно, чем привлекало и завораживало еще сильнее. И ни возрастные морщинки, ни выражение затаенного превосходства и эмоциональной силы, присущие личностям одухотворенным и талантливым, которые часто оказываются «не по зубам» их противникам, не могли отвратить пирата от этого мужчины, заставляя его сущность трепетать, а глаза – бросать на него долгие восхищенные взоры.
Этот мужик – не чета мальчишке Морэно. С таким бы и потягаться в силе, да выносливости.

«Может, ну его, то свидание? – подумалось кэпу. – Это слово так же подходит для бандитской «стрелки», как для меня - прозвище «Тихоня». Может, не рыпаться вовсе, а пригласить его… этого ученого червя, прогуляться в парк? Ведь где-то же должен тут быть парк? Ну и поговорили бы о том, о сем, на лоне природы. Кхм… я бы ему вдул, культурному! По самые…»

Но чехарду скачущих желаний пришлось приструнить. Точно дикарем обзовет. И будет прав.

- Даа… мы же так и не познакомились, - пытаясь отвлечься от надоедливой «докуки», коварно охватившей его тело, произнес Рей как можно нейтральнее. – Меня зовут Рейхан. Я капитаном, на шхуне… - он смущенно поправился. – Капитан шхуны «Кайкат» к вашим услугам. И да, вы не ошиблись, я аттариец.

Кэп понизил голос, как будто не хотел, чтобы другие это слышали.

- Вроде бы, сейчас перемирие, и я могу тут находиться. И вы сможете сказать своим детям, что встретили у брадобрея самого настоящего злостного аттарийца. Грубого и невоспитанного.

Он усмехнулся, окидывая мэтра внимательным взглядом золотисто-медовых глаз.

- Только вы, господин мэтр, забыли представиться. Или не пожелали.

Кэп заметил, что привлекает к ним обоим нежелательное внимание, и даже стал говорить тише, да вот только напыщенные франты не перестали смотреть на чужака волком. Он их раздражал, Рей это чувствовал. Хорошо бы, у Родерика этого ручка невзначай не дрогнула. А то мало ли…
Скажет, что ошибочка вышла, и поминай, как звали, прославленный Бешеный Пес.

Рейхан перевел взор на своего собеседника, успев увидеть, что его продолжали все так же внимательно рассматривать, пока он отворачивался.
Журнал, благодаря которому ему удалось так удачно завязать разговор, с шумом соскользнул с колен мэтра на пол, развернув в полете пестрые страницы, точно крылья причудливой тропической бабочки.
Но собеседник, увлеченный игрой в гляделки с пиратом, этого даже не заметил.

- Журнал… - не размыкая губ, процедил капитан, но мужчине, видимо, было уже наплевать. Печатная бумажка сделала свое дело, и больше не нужна.

«Ну что ты так на меня смотришь? Хочешь завести меня? Тебе уже удалось…» - подумал Рей, ощущая знакомое напряжение в чреслах. Он буравил это примечательное лицо глазами, примечая каждый штрих, каждую впадинку или неровность. Очертания запретно-сомкнутых губ так и манили, призывая дотронуться до них, погладить. Раскрыть. Внедриться между ними.
И мэтр, наконец, не выдержал, смутившись, торопливо опуская глаза, но в качестве жеста утешения протягивая руку.

- Очень приятно познакомиться, капитан Рейхан!
- Тизеррий… - повторил за ним кэп, и в его исполнении имя пророкотало, будто налетевший на берег штормовой ветер. – Тизерий Критр. Какое звучное имя… Просто Тизерий? Что ж… пусть будет по-вашему. Свою фамилию, увы, не назову. Слишком она непроизносимая, не на ваш лад.
Просто Рейхан. Можно коротко – Рей, - клешня кэпа схватила кисть грассца, но тут же расслабила хватку и бережно пожала. – Глупо, конечно, обмениваться рукопожатием сидя, ну да ладно…

Кэп с явной неохотой отпустил его пятерню, тут же настораживаясь.
- Эээ, что это с вами, мэтр? Ааа, спина! – догадался Рейхан, увидев на лице мужчины характерную гримасу. - Издержки профессии? Понимаю. Вам бы ее малость разровнять… Спину то. А то может так скрутить, что и разогнуться не сможете. Не то, что шаг ступить.

Он произнес все это уверенно, как человек, хорошо знакомый с предметом разговора.

- Меня когда-то так заклинило, ну, просквозило на палубе, что еле распрямили. Если бы не Али с его растирками, я бы тут сейчас не сидел… - и пояснил. – Али – это мой помощник. Он родом с… - он хотел сказать «родом с юга Милагроссы», но тогда бы возникли неудобные вопросы. Потому просто добавил: - Из народца, который разбирается во всяких травках, смесях. На ноги меня поставил, вот что…

Он выжидательно посмотрел на господина Критра, который пару секунд прислушивался к своей спине, но, видимо, отпустило. Рейхан выдохнул и расслабился. Точно отпустило.

А Тизерий, словно бы продолжая начатое, загадочно заговорил о детях, о замках и эмоциях, которые грешно ограничивать. И о дружбе более взрослых его подопечных с пленными аттарийцами.
А вот это уже любопытно! Кэп заинтересованно придвинулся к нему вместе с креслом, задевая грубым сапогом злополучный журнал. Нагнулся за ним, и, подняв с пола, деловито положил на столик.

- Еще кому-нибудь пригодится, - сказал он. Фраза прозвучала весьма двусмысленно.
- Так ваши подопечные, что же... встречаются с ними? Ну, с аттарийцами этими, - пояснил он, отвечая на вопросительный взгляд мэтра. – Вступают в неправильные отношения? А вам, значит, это не нравится? Вы против подобного?

«Засахаренный сухофрукт… Он, похоже, неравнодушен к сладкому… Гурман, наверное. Что ж, не удивлюсь, если так оно и есть».

Посмеявшись вместе с Критром, который при этом словно помолодел лет на пятнадцать, кэп отследил движение его руки, поправляющей красивый шелковистый галстук, туго облегавший шею.

«Да ослабь ты эту удавку, мэтр!» - мысленно рявкнул он. Все равно сейчас бриться.

- Знаете, - с той же доверительностью заметил Рей, - А этот… Родерик… вы в нем уверены? Что-то вид у него какой-то… зверский. Он уже десять минут скоблит тому молодчику шею, и вовсе не собирается заканчивать… Он точно не любитель причинять боль?

Рейхану, конечно, польстило, что грасский господин с таким интересом внимает ему, хотя, быть может, это профессиональная привычка, а не интерес вовсе. И, может, зря он тут хвост пытается распушить перед ним, нахал, небритый и нестриженный?

Кэпу отчего-то снова стало неуютно находиться здесь… Ну да, он был чисто вымыт и вроде неплохо пах, вот только манер катастрофически не хватало для того, чтобы вести светские беседы о том, о сём, коротая время. Правда, собеседника этот факт, очевидно, нисколько не смущал.
Он не только живо поддержал завязавшийся разговор, но и щедро демонстрировал заезжему гостю белизну своих, на диво ровных и здоровых для его возраста, зубов. И как это ему удавалось?
Ободренный его светлой и весьма приветливой улыбкой, кэп тоже не отставал, стараясь вести себя в салоне как можно более непринужденно.

«Ведь не зарежет же меня этот Родерик! В самом-то деле! Ну, глупо же!» - мелькнула утешающая мысль. Тем более, теперь, когда он свел приятное во всех отношениях знакомство с местной знаменитостью, мэтром Тизерием, отучившим, надо думать, несколько поколений здешних обывателей.

Удивительно, но кэп прямо-таки физически ощущал приязнь маститого грассца.
Как будто задел он, суровый морской волк, в Тизерии Критре… какую-то тонкую струнку. Чем-то смутил мужчину, заставив того на миг утратить привычную невозмутимость. Неужто, чем-то понравился?
Иначе, как еще трактовать Рею все эти, довольно недвусмысленные, сигналы и сбивчивую речь, словно бы и сам Тизерий от себя такого интереса к аттарийцу не ожидал? И сам себе дивился.

Все это несколько озадачило и приятно удивило Рея. Ведь он, как оказалось, получил результат, к которому сперва и не стремился вовсе. А озадачило потому, что он, взращенный и проживший всю свою жизнь совсем в иной обстановке, остро ощущал сейчас нехватку нужных милагросских слов…

В присутствии учителя Бешеному Псу совсем не хотелось демонстрировать все те качества, коими он так бравировал, будучи среди собратьев по профессии.
Ремесло моряка – отчаянная, и довольно грубая штука. Тут, зачастую, не до вежливости. Можно и матерком веским приправить сказанное. И им же приласкать.
А в таком окружении приходилось, как говорится, «следить за базаром».
Чтобы не позорить весь род аттарийский. Во как!

Выдавая бодрую тираду о своем верном помощнике и его полезных умениях, и ожидая мнения мэтра относительно контактов милагросских отроков с аттарийцами, Рей машинально следил за его холеной рукой, лежащей на деревянном подлокотнике кресла. Вот она, поднимаясь, сжалась в крепкий кулак, будто бы чему-то протестуя, а потом снова расслабилась, заняв прежнее положение. Изящные пальцы со сверкающими, словно отполированными, ногтями мерно скользили по гладкому темному дереву, поглаживая.
Кэп подумал, а как бы было, если бы пальцы эти ласково гуляли не по этой поверхности, а по чему-то, куда более нежному, чем древесина?

«Аттар меня возьми! Чё за фантазии, в самом деле?..»

- Спасибо на добром слове, господин мэтр, - все же смог вслух сказать он, - Вы, в общем-то, тоже хороши. Фору дадите любому молодчику…

«Тьфу! Вот зачем я это ляпнул? Теперь подумает, что я считаю его стариканом. А ведь он как раз очень и очень неплох. Да и лет ему не так много. Сорок пять-сорок семь… не больше. В самом, что называется, соку».

Он и в самом деле, не кривил душой. Мэтр был красавец! Элегантность, лоск, стиль.
А какая стать! Это ж засмотреться можно!
И не стесняется по новой столичной моде носить зауженные брюки. И сидят они не в пример лучше, чем на тех молодых праздношатающихся гуляках, коих он видел, направляясь сюда.
Впрочем, на таких ногах и грубое рубище будет смотреться органично и привлекательно!

Кэп «съехал» взглядом вниз, на кончик новой, натертой до глянца воском, остроносой туфли.

«Хороши ботинки, что и говорить! В нашем Телле таких уж точно не купишь. Во-первых, дефицит. Ну а во-вторых, холодно… и не пощеголяешь, - посетовал Рей не без завидок. – Но как хороши, заразы! Вот бы в таких малёк «повышивать», пока мы тут стоим… И у других, вон, тоже боты не хуже».

Как ни хотелось кэпу еще полюбоваться модной грасской обувкой, поражавшей его цветами и замечательной выделкой, отчего-то дрогнувший голос мэтра потребовал вернуться к прерванной беседе.

«Вздохнул? Или показалось? Не изучай я так беспардонно его ноги, видел бы, с чего…».

Рей поднял голову, подмечая смятение мужчины, сам невольно поддаваясь ему. Ну что такое?
Приподнял бровь, прислушиваясь к теперь уже мерно текущему монологу.

- Даа, понимаю, конечно, - дождавшись вопроса, протянул он не без запинки, представив, как мэтр разъясняет своим ученикам о пользе от применения начленников, выделанных из кишок различных животных. – Кхм… не знал, что у вас даже такие сведения до учеников доносят чужие дяди, а не родные отцы.

Он не хотел говорить, что по давней дурацкой привычке всегда предпочитал естественную и живую близость, нежели забавное барахтанье с нелепым колпачком из овечьих внутренностей на члене, который то и дело спадал, а то и рвался в самый разгар процесса, ставя его в смешное положение. Да и Али давно присоветовал ему практиковать для этих дел кое-какую мазь, после которой мало какая болячка к тебе пристанет. Ежели, конечно, обмыть и умастить причиндалы своевременно.

Рей недоуменно почесал себя за ухом, выражая таким вот образом своеобразное отношение к щекотливой теме. Чем, видно, позабавил Тизерия.

«Ну и плевать… Вот сейчас как скажу, что привык «живьем», посмотрю, как ты, каверзник, смутишься».

- Знаете, - шепнул он доверительно. – Я своим любовникам доверяю… и ни один из них меня еще не подводил. Представьте себе… как видите, я сижу перед вами, вполне себе здоровый.

Рейхан улыбнулся, наблюдая за реакцией Тизерия.
«Ну да, да… Именно так, приятель. И если бы ты ВДРУГ захотел уложить меня в постель, ты мог бы это сам проверить…»

- Эээ… Так что там про господина Родерика вы сказали? – умело сменил он тему чуть позже. – Ему вы доверяете? Ну, тогда и я ему доверюсь… Торопить? Ну, право, зачем же… эх! – сокрушаясь, цокнул языком, когда мэтр, окликнув, оторвал брадобрея от его занятия. Родерик попросил еще время.

- Десять минут? Он там ему узоры, что ли, своим лезвием вырезает? – вскинулся кэп, демонстративно громко озвучивая свое «недовольство», но тут же утих. Ведь им с мэтром оставалось совсем немного времени, чтобы вот так, достаточно непринужденно, посидеть бок о бок.
Потом все закончится, и они разбегутся по делам, чтобы уже никогда, возможно, больше не пересечься.

- До встречи еще куча времени, - почти не соврал Рей, глянув на массивные часы из темного бука с колыхавшимся туда-сюда длинным маятником, занимавшие в салоне целый угол.
- Можем еще поболтать… Вы, наверное, недалеко отсюда живете? Знаете тут всё от и до?
Фонтан главный где находится? Там меня будут ожидать.

Кэпу отчего-то хотелось думать, что Морэно струсит, забудет и попросту не придет на «стрелку».
Тогда у него будет шанс…

«Эй, Рей! Тише-тише… - одернул он сам себя. – Губу-то закатай!»
И тут же выпалил, наплевав на приличия.

- А вы, мэтр, как? Состоите в браке? - это прозвучало скорее утвердительно, нежели с вопросом.

«Эге… - тут же смекнул кэп, едва почувствовал дыхание Тизерия возле своей щеки и услыхал характерные мурчащие интонации в его голосе. - Не хотел бы я знать, каким именно способом ты заслужил этот авторитет, мэтр. И скольких из этих «детишек» тебе удалось соблазнить. Не удивлюсь, что родители, узнай они о твоих «шалостях», страстно захотят лишить тебя яиц».

Рей повернул голову и теперь рассматривал лицо мужчины в непосредственной близости.
«Кофе пил недавно, - сделал он вывод. – Еще слышен запах… Надо же, какой откровенный взгляд! Я не я буду, если ты не хочешь…».

- Как-как вы сказали? – сдвинув брови, с усилием переспросил он. - Валео… что? А, впрочем, неважно, - махнул рукой.

«Я и слова-то такого никогда не слыхал. Но, господин мэтр, я охотно поучился бы у вас… Чему-нибудь… Пррроклятье!»

Он уставился на мэтра, который… нет, ему не могло показаться!.. который подавал ему сигнал.
Кэп быстро стрельнул глазами вбок, чтобы убедиться, не видел ли кто из посторонних, и снова жадно вперился в лицо Критра, перебирая все его черты и черточки, морщинки и линии, невольно задержавшись на его губах. Нижняя, та самая, которую мэтр только что недвусмысленно огладил, была такая пухлая, что хотелось ее укусить. Не больно, нет! Легонько тронуть ее зубами, а потом пососать, как бы заглаживая вину.

«Проклятье! У меня вскочил так, что я не знаю, как теперь встать с этого кресла и подойти к Родерику, когда он позовет. Опозориться можно… так натянулось все. Еще эта пуговица…» - он заметил, что дрянная пуговица на штанах незнамо когда успела «готовно» расстегнуться, и теперь мэтр обязательно обнаружит, если проявит внимательность, этот конфуз.

Но разве ему было стыдно сейчас? Нет, нет и нет.
С ним творилось нечто совершенно необычное. Кэп почувствовал, как гремит барабаном сердце, и что к щекам душной волною вовсю приливает кровь. Собеседник его даже не трогал, а у Рейхана ум за разум заходил от одного его взгляда.

Неет! От Морэно его так не взвинчивало. От Морэно ему вообще никогда не перепадало такого теплого внимания. Мальчишка вечно был закрыт на тысячу замков, а тут… просто не передать словами! Его кожу будто бы иголками покалывало, а под ложечкой щемило, так волнительно и сладко, что он с ума сходил. Еще и Али, этот чернявый пройдоха, как знал! Натер его, видно, чем-то эдаким в последний свой массаж… и теперь это проявилось на влажной от духоты коже. Он внезапно почувствовал этот пряный аромат, вместе с запахом пота от взмокших подмышек.

В воду бы сейчас… прямо с головой, чтобы охолонуться. Чтобы не лезли мысли об усладах, о которых он раньше никогда не думал, грезы о которых были внезапно разбужены в салоне этим странным, откровенно доступным и одновременно недосягаемым человеком.
Даже мысли о ноющей спине Тизерия необъяснимым образом возбуждали его.
Хотелось заставить его снять с себя рубаху, уложить… да хотя бы вон на ту кушетку, и пересчитать пальцами каждый позвонок, разглаживая и ровняя. Унимая давнюю боль, изгоняя ее прочь.

Наверное, он совсем не прятал эмоций. Так же, как не тянулся, чтобы стыдливо застегнуться, боясь, что его состояние увидят. Следовало отдать должное грассцу - он, по крайней мере, не подал виду, что с ним что-то не так. Лишь улыбался глазами.

- Откровенен? Ну, вы располагаете… - согласился Рейхан, кашляя в кулак, возвращая голосу былую силу и бахвальство. – Наверное, я не сказал ничего нового. Что до того, что мне везло… - он беспечно пожал плечами. – В общем, да. Мне везло. Никогда ничем таким не болел.

Теперь уже Тизерий испытывал некие затруднения. Его все-таки чем-то смущал или беспокоил этот разговор. А, может, он и сам пожалел уже, что заговорил о постельных делах так подробно.
Кто его знает, этого мэтра? Одно мог Рей сказать точно – он ему нравился. Точно так же, как сам Тизерий Критр понравился кэпу. Это ощущение, такое забытое уже, будоражило нервы, как в юности.

Рей за всеми этими треволнениями последних дней кое-что понял для себя. Неизвестно, на какой срок Кортес планирует здесь оставаться, он сам обязан отгулять эти дни и ночи по максимуму.
И, желательно, столь же ярко, красиво и со смаком, как он всегда любил.
Показалось ли ему, что его новый знакомец готов поддержать его в этом начинании?

Бешеный Пес видел, что тот борется с двумя противоречивыми желаниями. Рискнуть или нет? Вот в чем вопрос.
Ну, конечно, он не наивный юнец с едва пробившимися усиками над губой… он пират и контрабандист. Взрослая и очччень опасная особь. Он не будет делать вид, что это у него в первый раз. Не в первый. Знавал разных парней. Трудных и попроще. Но такого, как этот человек, Рей не встречал никогда.
Непредсказуемость ситуации заводила похлеще вина, дурманила крепче, чем гашиш Али. Она манила, толкая на неожиданные поступки и плодя нескромные мысли в его голове.

«Я хочу трогать твои губы… хочу, чтобы твой ученый и несомненно умелый язык облизал мои пальцы, когда я примусь гладить твой рот точно так, как это делал ты мгновение назад, мэтр… Нет, никакого мэтра! Просто Тиз. Интересно, что у тебя сокрыто под этой лощеной оберткой? Какой ты там? И каков ты в деле? Ммм…»

Он закрыл глаза и пару секунд сидел, замерев, будто заново ощущая жар чужой ладони, которая только что пыталась его урезонить, задержать время и ускользающего его.
- Нет! Нет... Не волнуйся, Рей. Давай поболтаем, скоротаем время, - звучал в ушах мягкий голос, от которого все вибрировало и рвалось.

«Боги! Назвал меня на «ты». Оговорился? Или и впрямь испугался, что я не дождусь, плюну и уйду? Куда же я пойду сейчас? Я в плену у тебя, радуйся…Расслабься уже. Заловил дикого Пса, как комнатную собачонку. Фонтан? Плевать я на него хотел, если у меня стоит на тебя! На тебя, и на твои охренительные ноги в дорогущих ботинках… которые ты сейчас так беспечно бросил под обстрел моих взглядов. Рискуешь. Очень рискуешь».

Рейхан красноречиво хмыкнул, когда пальцы Тиза небрежно и будто бы лениво зацепились за его шейный платок, и так уже ослабший и развязавшийся.

- Этот? Неет, Тизерий, ты не угадал, - протянул он, так же переходя незримый барьер, отказываясь от приглаженного «вы» ради интимного «ты», - Это просто вещь. И больше ничего.
Меня узнают и без нее… Уверен.

Он не спешил прояснять все подробности, рассказывая пытливому собеседнику, что вообще связывает его и молодого помощника с «Пустельги».
Мэтр же то ли в шутку, то ли всерьез приподнял верхнюю губу, намереваясь то ли рассмеяться, то ли зарычать. Полоснул взглядом, будто отдавая пирату молчаливый приказ: «Заткнись!»
Но губы вымолвили иное.
- Нет, Рейхан. У меня нет семьи. Это вас настораживает?

- Меня? Почему это должно меня настораживать? – не особо разыгрывая удивление, ответил кэп. – Я-то как раз понимаю. Наличие рядом чужих отпрысков ставит под сомнение наличие своих. Так? Но я-то как раз говорил не про детей, а про партнера… Или вы предпочитаете одиночество?

«Что за херня? Ну, тебе-то какое дело до этого, Рей?! И когда это тебе мешало?»

- В общем… у тебя кто-нибудь есть сейчас?
Это прозвучало слишком ревниво, слишком собственнически. Плевать!
Но он не верил, просто не мог поверить в то, что мэтр может быть одинок. И он должен был это выяснить.

- Извини… - после небольшой паузы процедил кэп, не желая отказываться от иллюзии неформального общения, и переходить к этому дурацкому «выканию», к которому вдруг вернулся мужчина. – Ты можешь счесть это бестактностью…

«… Но я-то должен знать!.. Ха-ха, Рей, ты вообще, что ли, конченный? Мэтру допрос устроить. Да ты совсем еб@нулся!»

- … В общем, я бываю довольно груб, предупреждаю, - с вызовом выдал Рейхан, продолжая упрямо гнуть свое. – И прямолинеен. Так что вопрос назад не забираю.

Ну да, тут он перегнул, конечно. Не только Тизерию не понравилась эта властная настойчивость и вызывающий, безапелляционный тон, не терпящий иного ответа, чем тот, который изначально ожидался. Даже флегматичный Родерик поднял глаза и долго внимательно смотрел на аттарийского хама, не говоря уж об их соседях по креслам, издавших глухой ропот.

- Какая наглость!
- Удалите отсюда этого негодяя!
- Что он себе позволяет?

Кэп, услыхав неприязненное шипение, был вынужден хотя бы изобразить сокрушенную мину.
Наверное, не стоило вот так громко озвучивать свой вопрос. И вот так откровенно «клеить» достопочтенного грасского господина, который был все же несколько старше его.
Рейхан бросил короткий взгляд на всю эту разряженную братию, которая после таких заявлений лишь только пуще его возненавидела. Ухмыльнулся с видом: «Ну, давайте! Поучите меня жить! Кто первый рискнет получить в лоб?»

Его больше, если честно, беспокоила реакция Тизерия Критра, а не иных. Потому он с тщательно скрываемой тревогой воззрился на объект своего интереса, лихорадочно обдумывая, как будет выправлять ситуацию, если мэтр пошлет его куда подальше.

Мужчина, как и прежде, ничем не выдавал своего раздражения, кроме мерного постукивания пальцами друг об друга, кое он, видно, избрал, как способ абстрагироваться от всего происходящего. Или так он показывал своему аттарийскому оппоненту, что ни эта, ни большая наглость, им применяемая, его не заставит выйти из себя.

«Эх, переусердствовал, точно! Теперь ничто не мешает ему меня игнорировать. Или расхохотаться. Ты идиот, Бешеный Пес! И тебе уже точно ничего не светит».

Мэтр, принявший закрытую позу, пошевелился. Напряженно ожидавший ответа кэп напрягся еще больше.
Ну же! Была не была! Любит, не любит, к сердцу прижмет, к троллю пошлет!

Ответ Тизерия заставил его с шумом выдохнуть, едва не простонав: «Слава Аттару!»
А откровенный взгляд, брошенный мэтром на по-прежнему расстегнутый гульфик, будто кипятком его обдал.

«Увидел! Да, да! Я рад тебе! Ты даже не представляешь, как!» – суетливо затолкались в башке эйфорические, взволнованные мысли. Кэп потер шероховатую щеку, едва сдерживая рвущийся из груди смех.

Он был возбужден, будто вошедший во вкус юнец, даже скрывать этого не мог. И смех, и грех.
Молчал, затаился, как болван последний, изумленный тем, что был не послан, а, значит, имел шанс на удачу.
А Тизерий лишь «заботливо» подлил маслица в его огонь, игриво и благосклонно (в этом не было абсолютно никакого сомнения!) поинтересовавшись, имеются ли у кэпа какие-то идеи на эти два дня свободы.
О да! У кэпа было столько вариантов, как провести время, что он едва сумел загнать излишне расшалившееся воображение в стойло реальности.

С видом победителя он торжествующе обозрел глазами всех этих снобов, враз уткнувшихся в свои газеты и журналы, демонстрировавших своим деланным равнодушием полную капитуляцию.
«Если господина Критра ничего не смущает, то все остальное нас уже не касается!» - вот что говорили их спесивые рожи, прятавшиеся за листами «Грасских ведомостей» и прочих изданий, публикующих куда менее интересные вещи, чем те, которые сейчас творились тут, в салоне.
Можно было бы поразвлечься, вступив с аттарийцем в полемику, но кому из приличных людей охота связываться с этим невежественным созданием, умеющим лишь орать во все горло на своих матросов, гоняя их по палубе?

В другое время они злорадно изгнали бы его прочь, и это в лучшем случае, но теперь между континентами законный мир, а, стало быть, придется привыкать к подобным иноземным «гостям», которые теперь толпами двинутся сюда с северного материка. Вон и в газетах пишут, что сам Эреман Аттарийский со всей своей свитой пожаловать на Траумель желает.
Теперь и не откажешь, и терпеть будешь их дикие выходки.

Вот что думали грасские мужи, слушая краем уха словесную перепалку между знаменитым учителем и неизвестным капитаном, который даже фамилию свою назвать постыдился.
Неужто, мэтру интересно, что несет этот неотесанный мужлан, пытаясь откровенно домогаться его? Разве не нелепы эти жалкие попытки произвести впечатление? Они могут вызвать один лишь смех!

Посему, завсегдатаи салона, знающие мэтра Тизерия, успокоились, посчитав, что тот попросту решил таким вот незатейливым образом изящно поглумиться над рыжим детиной из порта.
Детина же, получив недвусмысленный намек на некое продолжение встречи, весьма оживился.

- Пусть вас это не удивляет, господин Тизерий, - отвечал он с улыбкой, извлекая на свет весь свой арсенал похвал и комплиментов. – Вы прекрасный собеседник, ну и просто красивый мужчина. Так почему бы мне не заинтересоваться? Вы ведь не скажете, я вам не нравлюсь лишь потому, что во мне текут аттарийские крови? – Рей понизил голос, переходя на интимный полушепот. - Да, я малость невежественный и простой, но… это ведь вас не смутит? И не станет причиной… - он хотел сказать «отказа», но подумал, что Тиз даже лучше, чем он, помнит, что у него свидание у фонтана. Теперь этот факт стал огромным камнем преткновения в их стремительно назревающей дружбе.

Рей помолчал, подбирая слова. Зачем он вообще хвастался, с какой целью пожаловал в город?
И что теперь подумает мэтр, зная, что его шустрому собеседнику предстоит свидание через пару часов?
По отношению к Тизерию это было не очень красиво.
«Охх, пропади ты пропадом, Морэно! И твои дружки-подельнички!» – взвился про себя Рейхан.

Он не может упустить Критра! И будет трусостью не прийти на «стрелку», хотя бы для того, чтоб показать, что он не боится ни Скиллу, ни его верных псов, которых обязательно захочет натравить на него Роис.
А что, если для малыша, так же, как и для него, дело чести прийти одному? Не сдрейфить, испуганно цепляясь за надежную штанину Мика, а взять и, как настоящий взрослый мужик, смело отправиться на площадь. Чего бояться то? Там и так полно народу, а вечером, как сказал Тизерий, станет еще больше.

«И чё делать? Ущемить свою пиратскую честь, то бишь, плюнуть на эту грёбанную встречу, а вместо этого продолжить приятное и многообещающее общение с мэтром? Или попробовать сходить к фонтану, дождаться Морэно и сказать ему... Чё сказать? А вот так и сказать: «Извини, голубок, я тут познакомился с крутым мужиком, не чета тебе…»

А если это просто была разводка? И он только зря намотает лишний круг и окончательно потеряет Тиза?..
Вопросов было больше, чем ответов.
Тут Бешеный Пес поймал себя на том, что слишком уж долго он держит паузу, а мэтр, между прочим, ждет результата.
И тогда он пошел ва-банк.

- Ну, коль вы не шибко заняты, я бы мог проводить вас. Куда-нибудь…

-… Господин Тизерий! – вдруг прогремел в помещении голос Родерика. - Не могли бы вы намекнуть вашему собеседнику, что я готов им заняться? Пять минут пытаюсь привлечь ваше внимание, но безуспешно…

Рей повернул голову. Родерик с усмешкой поманил его пальцем.

- Да-да, именно вы! Или вы уже никуда не торопитесь?

И снова повторяется эта игра в кошки-мышки. И прохладное и сухое «вы» сменяется таким бархатным и многообещающим «ты». И снова по спине кэпа бегут мурашки.

«И как тебе только это удается?»

Да, Тизерий далеко не так прост. Он не какой-то там ленивый обыватель, мечтающий о хорошей отбивной и чашке кофе по выходным в кафе, или о расслабляющей кружке пива в ресторанчике за углом.
Он не зануда-педагог, замкнутый на своей профессии, круг интересов которого строго ограничен школьной или академической жизнью.
И уж отнюдь не волокита, падкий лишь на крепкий член и подтянутую задницу, коих тут, в Грассе, в избытке.

Нет. Перед кэпом был… гурман, искавший каких-то особенных удовольствий. Чего-то необычного, в корне отличающегося от всего остального, что потребно большинству. В какой-то мере, запретного. И порою весьма рискованного.
А как еще объяснить эту нескрываемый интерес к грубому и разбитному покорителю морей, каким был Рейхан? Видимо, не влекло Тизерия к людям своего круга.

«Пресытился? Или просто напала охота попробовать чего-то новенького, не избитого? Да, мэтр?»

Кэп задержал взгляд на его запонках, стоивших, по беглой оценке, явно больше, чем скромное жалование учителя.

«Наверное, и белье у него там тонкое, батистовое. Дорогое, видать, белье…» - мелькнула и исчезла коварная мысль.
И пахнет от него не острым потом, а так свежо, тонко… что хочется прижаться носом к его ухоженному виску и нюхать, нюхать… до умопомрачения.
Или пройтись губами по коже, вон там, прямо над воротничком идеальной, накрахмаленной рубашки… блаженно закрыть глаза и, кайфуя, уплыть в мечты.
Агррр! Аж загривок вздыбился, что называется!
Это все так будоражило кэпа, что он как на иголках сидел. Скоро дырка на штанах протрется от нетерпеливого ерзания.

«Может, ты и не хочешь строить из себя аристократа, но ты такой и есть. И вот такого тебя – лощеного и ученого - я и хочу…»

- Я-то, как раз, не против стать чуток поближе. Отбросить формальности. Так что это уж ты определись, Тизеррий, как тебе сподручней ко мне обращаться, - прошептал Рейхан, нагнувшись к собеседнику. – Так или эдак – решать тебе. А этим… этим вообще должно быть все равно. Если они, конечно, не нанялись в твои душеприказчики.

Да, и такое словцо знал кэп, а, стало быть, и не был уж таким ограниченным и тупым, как его желали бы видеть высокообразованные клиенты салона. На его шхуне, помимо морских карт, были и книги, «любезно» позаимствованные с милагросских кораблей. В том числе и поэзия.
При желании, он мог бы даже процитировать пару строк грасского поэта Келоса наизусть, и ввергнуть здешнее высшее общество в культурный шок.

«Что ж, знай, что мы тоже не лыком шиты, кое-что могём…» - мысленно пояснил Рей воображаемому спорщику. А вслух продолжил:

- И я с великой радостью отменю встречу и пройдусь с тобой по городу. Под руку, если не возражаешь. О той проблеме не думай. Я ее решу, - веско сказал кэп, поднимаясь на окрик Родерика. – Уже иду…

Он с улыбкой и очень демонстративно вернул проказницу-пуговку на ее законное место и, не спеша, буквально кожей ощущая потяжелевший взгляд Тизерия, прошествовал к окну, где располагалось рабочее место брадобрея.

- Господин Родерик, приятно познакомиться, - улыбка Рейхана стала еще шире. – Надеюсь, вам удастся справиться с моей порослью. Она у меня жестковата.

Родерик – смугловатый брюнет с набриолиненными волосами и закатанными по локоть рукавами белой сорочки, возрастом примерно одних лет с кэпом, мягко заметил, указывая сильной рукой на внушительное кресло с маленькой бархатной подушечкой в изголовье:

- Не беспокойтесь, уважаемый. Садитесь вот сюда… Да-да, смелее. Ноги на подставку. И уберите платок. Он будет мешать.

Тон его был мягкий, но настойчивый. Усевшийся в кресло кэп хмыкнул, но платок снял. Небрежно скомкав, запихнул в карман штанов. Родерик, промывающий под струей воды свою бритву, и бровью не повел.
А Рейхану, привыкшему наскоро бриться самостоятельно в походных условиях, били в нос запахи мыла, одеколонов, теплых полотенец. В мягком свете, льющемся из окна, танцевали пылинки.
Хотелось закрыть глаза и никуда отсюда не уходить.

Но, видимо, капитан излучал-таки озабоченность и напряг, раз брадобрей поспешил успокоительно уверить:
- Не тревожьтесь, много времени это не займет. К тому же, я помню: вы торопитесь, а желание клиента – для нас закон. Но прежде давайте уточним некоторые детали. Вас, я понимаю, только побрить? – Родерик окинул скептическим взглядом взлохмаченную шевелюру клиента. - Или с волосами тоже будем что-то делать?
- Эээ… - на секунду задумался кэп. – Ну, я бы не хотел начисто. Я люблю, когда легкая небритость. Понимаете?
- Хорошо, я просто оформлю ваше лицо, не нарушая привычного образа.
- Ну, подбрейте чуток… вот тут, - кэп указал пальцем на свои скулы, - подзаросло. И шею можно тоже.
- Я понял, - проследив за рукой клиента, согласно кивнул Родерик. За разговором он успел подточить свой инструмент, и, убедившись в его остроте, занялся приготовлением полотенца, коим собирался обернуть лицо капитана перед процедурой.
– Так что с волосами? Не желаете их укоротить? Приближается жаркая пора, а так будет легче переносить наш климат. Да и в море с такой шевелюрой сплошная морока. Вы ведь мореплаватель?

«И как это он сумел прочитать мои мысли? Я только что об этом думал! - удивился Рейхан. – Хотя, если сюда ходит сам Тизерий…»

- ..Взгляните на вашего нового знакомого, - между тем, продолжал Родерик. - Его прическа вам нравится?

Бешеный Пес кинул взгляд на Тизерия.
- Ну…Мне, в общем, нравится, но хотелось бы, чтоб и волосы какие-то все же были... Ну и виски чтоб оставались погуще. И да, Родерик, я, как вы поняли, не местный… одет не по погоде, и все такое… Может, подскажете адреса какие, магазины?.. Чтоб на меня пальцем никто не указывал… здесь.

Умница-брадобрей тонко улыбнулся.
- Хорошо, - негромко сказал он, - Я, пожалуй, действительно подскажу вам пару мест, где можно приобрести все необходимое. В качестве оплаты берут не только грассы, но и телли. Хоть это не везде в ходу, там возьмут.

«Ого! А этот Родерик, оказывается, парень не промах, - одобрил кэп. – Все замечает, все знает. Еще бы и тайну мэтра мне открыл – было бы лучше некуда. Хотя, нет, лучше я буду разгадывать этот ребус сам!»

- А теперь держите-ка голову ровно. Начнем, пожалуй…

*****
Прошло некоторое время. Кэп уже обвыкся в кресле, и уже не напрягался при каждом прикосновении холодящего лезвия опасной бритвы к своей коже. Родерик показал себя куафером высшей пробы и доверие оправдал.
Избавив Рейхана от лишних волос там, где тот и пожелал, вычистив, где нужно, его щеки и длинную шею, в качестве последнего штриха опрыскал смягчающей водой с каплей эфирных масел.

- Ну, вот и готово. Вы, надеюсь, еще не передумали на счет волос?
Кэп, расслабившийся в его руках, коротко махнул.
- А, делайте, о чем договорились.

Вскоре перед посетителями салона предстал не разбойник с большой дороги, а вполне элегантный мужчина с ухоженным лицом. Ежик заметно укоротившихся волос был тщательно уложен и слегка смазан воском. Глянув в зеркало, Рей сам себе понравился.
Щедро наградив Родерика за добросовестно сделанную работу, довольный собой кэп, вместо того, чтобы отправиться к выходу, круто повернул к Тизерию, собиравшемуся занять его место.

- Вот и я. Ну что, давай сверим часы, Тизерий? Сколько времени ты тут пробудешь? Примерно столько же? – деловито спросил Рей, глянув на те самые часы. - Я счас на место пойду. Скажу там пару слов, кому надо, и вернусь. Ты как... не против?

Кэп машинально взъерошил такие короткие волосы и не без смущения улыбнулся.