Привалившийся к двери кэп напоминал изваяние. Завидев его, присутствующие поняли, что им предстоит стать невольными свидетелями второй части прелюбопытнейшего «спектакля», начало которого они уже имели «удовольствие» лицезреть прежде.
Теперь им посчастливится увидеть кульминацию и развязку действа, которое, как оказалось, было весьма интригующим.
Не намного хуже мистерий Хьюго Авеналя или скандальных историй от Лаури Алитти.

Горожанам не столько была интересна партия невежественного аттарийца, сколько возможность гадать о реакции мэтра Тизерия.
От внимательных глаз грасского бомонда не смогло укрыться то, что аттариец, уходя, не забрал ни куртку, ни шляпу. Это значило, что он собирался проявлять упорство в завоевании расположения знаменитого мэтра и далее.
И вернуться обратно.

Едва Рейхан появился тут снова, он тут же почувствовал на себе пристальное внимание не просто нескольких пар глаз, - нет, почти все мужчины, которые застали «начало», тем или иным образом выказали любопытство.
И только брадобрей Тизерия, и сам Тизерий, казалось, не заметили его прихода.

«Знакомы они гораздо ближе, чем я думал», - наблюдая со стороны за непринужденной беседой куафера и мэтра, ревниво признал Бешеный Пес. Причем, Родерик даже не скрывал своей симпатии к сидящему в его кресле человеку. Кэпу ли не знать характерные урчащие нотки, так и сквозившие в гортанном голосе этого ухоженного кота?

На секунду сомнение закралось в душу кэпа, восторженный взгляд омрачился.
А если он принял желаемое за действительное? И это происшествие – всего лишь забава заскучавшего мэтра, мечтавшего об острых ощущениях, тешивших его подуставшее от ученических романов либидо?

А вот об этом он как раз и не подумал. Попёр напролом, дуралей. Сам, что ли, никогда не играл в такие игры? Да там и имитировать ничего не надо было – стояло у него знатно всегда. Невзирая на погоду, что называется.
Может, они пари между собой заключили – поведется или нет аттарийский гостёк?

Раскатал губу, Рей… и волосы тут оставил, и голову свою. А ведь какие мечты!.. В море с ним, «Кайкат» показать, чтобы заценил… а уж остальное! Всю ночь бы без устали. «От» и «до» его тело изучить. До малейшей волосинки и родинки… Руками, ртом… всего и сразу.

«Прррроклятье, Рей! Ты точно охренел!»

Наваждение не отпускало. Нет, оно с каждой минутой настигало разум, рвалось с губ идиотской юношеской улыбкой.
Его все так же «не замечали». Последние штрихи, да-да. Смахнуть пыль, подушить виски.

«Ну и ну! Да он моложе на целую десятку стал! Ну и Родерик! Чародей ты, парень!»

Кэп нетерпеливо обтер плечом деревяшку, о которую так вальяжно опирался, пальцы за спиной, позабыв про осторожность, стиснули ножку цветка, но тут же, спохватившись, расслабились.

«Спокойно, Рейхан! Спокойно! Тебя уже увидели», - шепнула интуиция.
Ну не могли его здоровую фигуру ростом под метр девяносто не заметить в такой куче зеркал!
Родерик, уж наверняка увидел и сообщил, кто там, у входа, косяки дверные полирует.
Обошел вокруг Тизерия и встал так, чтобы спиной закрыть кэпу весь обзор.

«Гааденыш! Ну, дай же мне еще раз посмотреть на идеальную работу сбоку-то! - простонал про себя Рей, невольно вытягивая шею. – Красота ведь, что и говорить!»

Но сколько бы заговорщики не затягивали момент, играя у него на нервах, бесконечно это длиться не могло. Хотя, господин мэтр еще немного подержал ситуацию в своих руках, накалив до предела и без того предельно острое внимание кэпа, следившего, как коршун, за любым его действием.

«Дразнишь меня, Тизерий? Ну дразни, дразни… Все равно не отвертишься», - усмехнулся Бешеный Пес, наблюдая за неспешными прихорашиваниями мужчины.
Когда и галстук, наконец, был повязан, у Тизерия Критра больше не осталось «уважительных» причин игнорировать кэпа.

«Свершилось!» - едва не рассмеялся Рейхан, встретившись с ним глазами. Прищурившись, он наблюдал, как тот идет к нему навстречу, весьма удачно разыгрывая удивление.
А вот смущение было неподдельным, искренним.

...- Не хотел тебя упустить. Вот и управился, - отвечал кэп с обаятельной улыбкой, осматривая вмиг помолодевшее и посвежевшее лицо уважаемого грасского светила, его аккуратную, идеально подходящую стрижку, игриво заглядывая в устремленные на него светло-карие глаза.
- А тебе идет твой новый облик, Тиз, - попытался любезничать Рейхан, но сдался и замолк, просто откровенно пожирая его глазами.

- Проходи же, не стой в дверях. Или ты думаешь, я сбегу от тебя, как напроказивший школьник? – с легкой насмешкой поинтересовался мэтр, продолжая не без восхищения рассматривать в зеркалах результаты смелого эксперимента, на который его подбил хитрец Родерик.

- Кхм… да куда ж ты убежишь? – только и смог выдохнуть Рейхан, завороженный жестом руки мэтра, поглаживающей безупречно гладкую, окромя нарочито оставленной поросли, щеку.

«Раньше надо было. А теперь уж точно не удастся…» - резюмировал капитан «Кайката» с немалым удовлетворением. Он «отлепился» от двери и сделал пару шагов навстречу, все так же пряча правую руку с цветком.

- Меня никто не оценил… ну, кроме пары каких-то парней, которых я отправил… - небрежный взмах головой в сторону, - прогуляться. А тут у меня не пиво, а вот что…

С этими словами Рей, наконец, извлек из-за спины свой подарок. Улыбнулся, протягивая розу оторопевшему Тизерию.

- Так что, малость не угадал ты…

А вот такого поворота мэтр, видимо, совсем не ожидал. Ну не вязалась грубая внешность пирата с сентиментальностью!
Кэп с удовлетворением отметил, что приятно удивил Тизерия. Вместе с другими зрителями.

Он отдал розу, а мэтр принял ее. В момент передачи рука Рея слегка дрожала. Волновался, что уж говорить. Не каждый день на такие дела отваживался бравый моряк. Да, в общем-то, вообще такого «умопомраченья» за собой не помнил. Чтобы он – и одаривать кого-то цветами!
Однако что-то же его толкнуло сделать это! И сей порыв был чуден и удивителен.

«Это что же, я, вроде как, ухаживаю за ним? Так, что ли?» - смущенно думал Рей, что называется, смакуя реакцию Тизерия. Она радовала его, как юнца. И пусть сердце замирает и останавливается, а потом бешено молотится о ребра! Удовольствие Тизерия осчастливило его до невозможности.

Цветок был срезан на самом пике расцвета. Еще чуть-чуть – и бутон полностью раскроется, еще сильнее наполняя пространство вокруг себя дивным медовым ароматом. Он уже знал, как сладко могут пахнуть эти роскошные цветы, украшавшие вазы в лавке цветочника, порог которой так храбро переступил кэп Рейхан.

- Да. Это тебе, - хрипловато ответил Бешеный Пес, подмечая, будто со стороны, неожиданно охватившую его неловкость. Воспоминания стремительно отбросили его назад, в далекие годы юности, когда он вдруг осознал, что без памяти влюбился в своего аттарийца. И все это происходило столь же пугающе стремительно, как и ныне.

«Стоп! Стоп! Не терять рассудка! Иначе тебе кранты…», - сигналила память, будто корабельная рында. Он отогнал воспоминания, не желая еще больше размякнуть. Ведь этот Тизерий… с невинной улыбкой он творил с ним такое, чего никак нельзя допускать в свою бесшабашную, охочую до острых ощущений жизнь ценою в три гроша.

Но разве с собой совладаешь, коль совсем не хочется прерывать этот упоительный флирт?
Пойти на попятный? Да еще тут, в этом салоне с кучей свидетелей? А вот выкуси!
Никогда еще Бешеный Пес не драпал. Ни от врага, ни от отношений.
Пусть сейчас все на него смотрят, пусть клянут и ненавидят. А может, пусть и шипят себе под нос.
Ему плевать! Ему ни до чего нет дела, кроме этих удивленных и счастливых (он это видел, видел же!) глаз напротив.

Кэп с небывалым волнением вглядывался в лицо учителя.
«Ну же, Тиз! Не подкачай! Покажи всем этим зазнавшимся уродам, что тебе не стыдно принять цветок от аттарийца! Что тебе нравится улыбаться аттарийцу. Ведь ты же знаешь, что это не преступление. И твои ученики тоже знают! Давай, Тиз! И я буду восхищаться тобой еще сильнее!»

Он глубоко дышал, пытаясь избавиться от дрожи, которая то и дело «прошивала» позвоночный столб. Стоять с ним рядом и не сметь взять за руку, пожать эти утонченные пальцы без единой заусеницы, с отполированными до блеска ногтями,– мучение.

- Надеюсь, я не промахнулся с цветом, - выдавил Рей, лишь бы не молчать и не пялиться, как дурак, на его полные губы, изогнувшиеся в загадочной улыбке.

Тизерий медленно поднес цветок к лицу и понюхал его. О чем он сейчас думал?
Кэпу показалось, что в этот момент время замедлилось, и сам он, взъерошенный, снова без меры возбужденный, и его лихорадочные мысли – открыты всем на свете.
Он, не отрываясь, следил за пальцами Тизерия, которые…

«Ох, Аттар! Да у меня из штанов все сейчас выпрыгнет!..»

Как же хорошо, что не все пуговицы норовят выскользнуть из петель на его ширинке. Да, натянулись, но ведь держат! Осьминог его возьми!
Ему дали лишь намек, а он уже нарисовал себе горяченькую картинку. Да такую, что состояние его стало для всех очевидным. Тут уже не прикроешься стыдливо ножкой, или замшевой курточкой, которая уютно притаилась там, на вешалке.
Ну что уж тут скрывать, если у него все топорщится на Тизерия?! Не засунешь же никуда свое расшалившееся добро!

«Пусть смотрят. Не важно», - отстранённо подумал он, вникая в ответ мэтра.
Улыбаясь, тот с любопытством смотрел на него, посетовав, что, как чужеземец, кэп значительно рисковал в милагросской столице.

- Что бы они сказали, чего я не знаю? – усмехнулся он, разбросав под глазами насмешливые морщинки, - Может, мой выговор не всем понятен и царррапает кому-то слух, но разобрать «Эй, приятель, что ты делаешь сегодня вечером?» я сумел… - Рейхан теперь улыбался во весь рот.

«Неужели, тебя взволновал мой рассказ, Тиз? Тиииз, ты всерьез подумал, что я буду махать кулаками здесь, в вашем милагросском логове? Один против всех?»

- Ну что ты… я был, докладываю, предельно вежлив. И никому ничего не начистил. Наоборот, мы разошлись вполне мирно. Поверь мне!

Это было странно – разговаривать так, как будто они были давними друзьями, а не знались какой-то жалкий час.

- Но про сво… вернее, про этих сынков намек понял. Не беспокойся.

Кэп понимающе кивнул.
«Я буду самым тихим, самым примерным Бешеным пёсиком, Тиз…»

- Мне приятна такая забота обо мне, господин Критр, - проговорил он, понизив голос. – Говори, говори, что хочешь… мне нравится слушать все, что ты говоришь. Боги… - зашипел кэп, возводя очи к чисто выбеленному потолку. Манипуляции с розой были слишком откровенны. – Ну, нельзя же так со мной…

Они рассмеялись в унисон.
- А ведь ты прав! Действительно надо пройтись! – подхватил Рей, заметно оживляясь. Срочно требовалось выйти скорее на воздух, чтобы отдышаться, немного остыть и, наконец, покурить. – Этот план мне нравится, и я готов это сделать… прямо сейчас!

И пусть это звучит двусмысленно – Тизерий, кому действительно предназначались эти слова, поймет.

- Моя рука – к вашим услугам, мэтр! Если вы еще не расплатились… делайте это скорее! – поторопил он, с огромным удовольствием замечая одобрительное подмигивание смотревшего на них Родерика и возмущенно-оскорбленные мины присутствующих господ.
«Значит, все сделал правильно!» - похвалил он себя.

Прощальный поклон брадобрею и всей честной публике – и вот уже они с Тизерием в гардеробе, у той самой вешалки с платьем, тростями, зонтами и шляпами.

«Я ж тебя, такого красивого, полночи теперь буду… выгуливать!» - пообещал кэп, разглядывая изящную «стойку» мэтра, уже получившего свои вещи, коими являлись шляпа и тросточка. Он так по-будничному, или даже по-семейному поджидал Рея, что тот про себя еще больше изумился. Ничто в нем не протестовало, а, наоборот, было запредельно радо…
И это пугало его и настораживало.

- Я готов, Тизерий, - оповестил Рей, воссоединившись, наконец, со своей любимой курткой. Получив ее на руки, похлопал по карману. Кисет на месте, не утянули. Убедившись в этом, кэп браво нахлобучил на голову шляпу, примяв столь тщательно «выглаженный» Родериком ёжик.

- Пошли?.. Ну, до свиданья, господа хорошие! – нарочито громко гаркнул напоследок к
Рей и галантно толкнул дверь, выпуская наружу своего нового, безумно привлекательного друга.

Выйдя на воздух, глубоко вздохнул. Некоторое время назад он так же стоял на этих ступенях, но теперь это были две большие разницы.

- Вы не будете против, мэтр, если я немножечко покурю? – осведомился Рей с улыбкой. – Очень хочется глотнуть дымку… Впрочем, если тебе не по душе дым – скажи. Я тогда мундштук просто во рту погоняю... И что ты скажешь на счет предложения выпить сперва чашку кофе или бокал вина? Я угощаю.

А беспокойный ветер, налетевший вдруг на Грассу, не утихал. Казалось, это кэп принес его с собой из порта, да так и оставил бродить по улицам, трепать полотнища на флагштоках и гонять по камням опавшие цветки бугенвиллии.
Рейхан, успевший натянуть куртку, подставлял теплым порывам свое лицо, счастливый тем, что теперь никто не станет проявлять к ним с Тизерием чрезмерное любопытство.

Наверное, не стоило так демонстративно вести себя напоследок, возмущая своим поведением посетителей салона Родерика… Но очень уж ему хотелось показать чванливой публике, что и «дикие» аттарийцы умеют красиво ухаживать.
Тизерию это нравилось – а до остальных ему нет дела.

Незаметно они вернулись к формально-вежливому общению, но это, скорее, был один из атрибутов той шутливой и очень волнующей игры, которая шла между ними.

Получив разрешение подымить, Рей вытянул из кармана небольшой, богато украшенный инкрустацией изогнутый футляр. Повертел в руках, открыл, извлекая на свет трубку, талантливо вырезанную каким-то умельцем из корневища вереска. Пустой сунул в рот, придерживая пальцами, вдохнул, имитируя затяжку.

- Именно, ветрено. Потому, как следует набить смогу только в помещении. Не на ходу.

Замер, вновь оказавшись предметом изучения Тизерия, который на улице вел себя много смелее, чем у Родерика.

«Да все так же, как и было, Тиз, - усмехнулся кэп, проследив за траекторией взгляда. – Даже еще лучше…»

И снова его невольно бросило в пот, когда он представил, как мэтр рывком расстегивает его ремень с тяжелой металлической пряжкой и забирается холеной рукой ему под рубаху, даже не вытаскивая ее из штанов, и, добравшись до самого низу, стискивает ею член…

«Аттар меня возьми!»

- Со мною все в порядке, Тизерий, - пробормотал он, успокаивая, прежде всего, себя самого, нежели собеседника. – Да. Угощаю я. Пару дней назад удалось провернуть неплохую сделку с местными торгашами, так что, гуляем…

Он хотел было спросить, отчего мэтр не желает зайти в тот самый трактир, на который он уже поглядывал – большой и многолюдный, но передумал.
Прав Тиз… ни к чему им весь этот шум да гам. И салона хватило с лихвой.
Посему, он без колебаний подчинился желаниям своего элегантного спутника, который собирался отвести его в более уютное и тихое местечко.

- Ну, если там умеют варить крепкий кофе и разрешают курить прямо в зале, то я точно не буду разочарован, - добродушно рассмеялся кэп.

Получив согласие, Тизерий повел его за собой, ловко поддев его под руку – именно так, как и хотел Рей.

«Боги! Неужто, я не сплю? И он сделал это сам? – восхитился чуть ошалевший кэп, едва не выронив изо рта трубку. – И он прижимается ко мне… не просто как спутник, а как любовник. Дразнит, играет, и… хочет».

Он смело накрыл своей широкой ладонью руку Тизерия и крепко пожал ее, намекая, что все понял, что горит так же, как и тот. Красноречиво посмотрел в светло-карие глаза мэтра, но хода не замедлял.

«Он хочет меня так же, как хочу его я, - билась в голове сумасшедшая мысль. – И я сделаю все, чтобы этой ночью он стал моим».

Заведение, куда привел его мэтр Тизерий, располагалось совсем близко. Понадобилось лишь снова выйти к Главной площади, и пересечь ее. Пребывавший в некой эйфории Рейхан не помнил, как они шли по улице, как миновали злополучный фонтан. Опомнился лишь тогда, когда очутились в небольшом сумрачном кафе, названия которого он даже прочитать не успел.

Осмотревшись, кэп догадался, почему Тизерий выбрал именно это место. Лучшего уголка для уединения сыскать было трудно!
Маленький зал в коричнево-бордовых тонах разделяли на небольшие островки кожаные диваны с высокими спинками, отгораживающими посетителей друг от друга. Каждый такой островок отдыха от посторонних глаз укрывала специальная перегородка из резного дерева, а, при особом желании, можно было и вовсе закрыться шторами, создав для себя маленькое личное пространство.

На противоположной стороне для любителей более цивильного общения размещались простые столики из темного дерева, окруженные деревянными стульями с округлой спинкой, на которую можно было не только с удобством облокотиться, но и легко повесить куртку или пиджак.
Барная стойка, погруженная в такой же полумрак, располагалась у входа. Матово поблескивали бокалы, пахло молотым кофе, ликером, и чем-то сдобным.
Несмотря на приближение сумерек, свет в этом заведении зажигать не спешили.

Кэп прошел в глубину зала, втягивая ноздрями заманчивые запахи. Помимо преследовавшего его сексуального голода, голод физический тоже давал о себе знать.

- Хоррошенькое местечко, Тизерий! – обернулся он к мэтру. Подмигнул. – Где будем швартоваться?

Любопытный взгляд кэпа с большим пристрастием изучил любимое заведение Тизерия. Именно здесь одинокий холостяк, очевидно, проводил свое свободное время.

Рейхан оценил всю прелесть этого ресторана, владельцы которого явно знали, как расположить к себе гостей. Непринужденная обстановка, нарочитый интимный полумрак, располагающий к тихой беседе за бокальчиком винца, шторы, за которые так и хотелось поскорее нырнуть, а уж про мягкие диваны и говорить нечего! Наверное, посетители тут проводили не один час.

«Там разрешают абсолютно все…» - крутилось в голове заманчивое. Правда, оказалось, что пустой желудок был больше рад словам мэтра о тарелке горячего супа. Или доброму куску мяса.
А уж потом… Потом будет видно, куда их заведут желания. Рею хотелось всего и сразу, но удовольствие слаще, если его растягивать.

- Вот здесь? Так значит, в этом порту ты обитаешь, Тизерий? – уточнил кэп, устремляясь за своим загадочным проводником, проникая вслед за ним в некое подобие отдельной комнаты, если так можно было выразиться. Мужчина небрежно снял шляпу, устроив ее на вешалке, туда же отправилась и щегольская трость, в которой, наверняка, пряталось острое длинное лезвие.
Хорошая штука – такая тросточка. Поможет отогнать любого злоумышленника.

Кэп же пока с интересом рассматривал кожаные диваны цвета гнилой вишни с гигантскими спинками, начисто скрывающими голову сидящего от нескромных взоров. Небольшой полированный столик из темного дуба отделял собеседников друг от друга, и он же был тем центром, который сближает людей во время трапезы. Сейчас на нем не было ничего, кроме чистой пепельницы и небольшой картонной папки, украшенной узорами, по-видимому, меню.
Сквозь окно, задрапированное парчой и легкими занавесями, проникало довольно света, чтобы еще некоторое время не нуждаться в дополнительных его источниках.

«Ну что ж, уютненько, - подумал Рей. – И пахнет приятно».

Тизерий первый нарушил неловкую паузу, на мгновенье возникшую между ними, предлагая засмотревшемуся на него кэпу присесть. Что ж, он тут не впервой, ему и карты в руки.

- Располагаться? С удовольствием, - кивнул Бешеный Пес, снимая шляпу. Стащил и куртку, цепляя ее краем ворота за крючок вешалки. Запустив пятерню в правый карман, выудил оттуда кисет. – Если это никого не напряжет, я, с твоего позволения… Так долго не курил, что и не знаю, чего хочу больше – табака или стаканчик пропустить, - он рассмеялся, широкая обаятельная улыбка придала его суровому лицу, казалось, давно утраченные юношеские черты.

Скользнул за стол, кладя напротив себя изрядно похудевший мешочек из тонкой замши, туго затянутый шнуром, в котором он носил свой табак, и спички в потертом плоском коробке.
Трубку он держал в иной руке, задумчиво потирая пальцем ее резную чашку.

- А ты, Тизерий, табачком не балуешься? Дурным привычкам не подвержен?

Рейхан не спешил закуривать, видя, что его новый приятель чего-то ждет, постукивая пальцами по столешнице.

- Что-то не так?.. – удивился он, но потом догадался. – А, нужно что-то заказать? Эээ… и ты хочешь, чтобы я это сделал?

Кэп отложил трубку в сторону и сглотнул. Нестерпимое желание затянуться дымом слилось с некоторым замешательством и неловкостью. Все-таки, он привык закусывать в иных местах, куда менее пафосных и куда более демократичных.

- Знаешь, ты поставил меня в неловкое положение, Тизерий, - честно признался он. - Быть может… - Рейхан замялся, но лишь на секунду, - ты поможешь мне с выбором? Все-таки, ты частый гость в этом заведении. Нет, я, конечно, могу читать и писать по-вашему, тут дело лишь в том, что мне мудреные названия ни о чем не говорят. По мне, мясо должно быть мясом. И никак иначе... А в ресторанах часто красивые названия прикрывают, прости, сущее дерьмо на блюде... Так что, полагаюсь на тебя, Тиз.

02.11.14 17:22. Заголовок: Сидя в этой уютной «..

Сидя в этой уютной «обители», как в шутку назвал сей ресторан Тизерий, кэп вдруг вспомнил Даркаса с его отчаянным желанием как можно быстрее унести из Милагроссы ноги.

Мог ли он подумать, что его самого постигнет столь же навязчивое и страстное желание, но только абсолютно противоположное – остаться тут, на юге, как можно дольше?!
Впервые за долгие годы его совсем не тянуло домой. Вот ни капельки. И он просил Кайката вкупе с самим Аттаром «помочь» его нынешнему нанимателю Кортесу задержаться тут дней на десять. Ну, хотя бы на недельку.

Его обращение к высшим богам было грубоватым, с матерком, но он был уверен, что Небеса его услышат, как слышали всегда. Что с того, что не изысканно? Зато от души.
Роман, который начинался у них с Тизом (а у Рея в том сомнений не было никаких), грозил перерасти не просто в одну ночь, а растянуться на много дней и ночей. Кэп это чувствовал по тому, как сжимается и сладко ноет его заскорузлое, привычное ко многим передрягам сердце, внезапно пронзенное отравленной стрелой любви.

Тизерий буквально очаровал кэпа. Того не волновала разница в возрасте, ему было плевать на несовместимые друг с другом социальные слои. Он забыл о том, что его руки не так уж и чисты, как хотелось бы, не говоря уж о совести, на которой лежала бессчетная куча грехов, меньший из которых был обманом, а больший – лишением жизни другого человека.

Сейчас эйфория страсти затмила все прегрешения, заретушировала гниль и порок, все же тронувшие душу беспринципного капитана, заставляя его казаться лучше, чем он на самом деле был. Он не хотел думать, что будет, если Тизерий, не дай боги, узнает…

Он считает его просто торговцем, быть может, моряком, живущим контрабандой. Но не разбоем, не убийством…
Что-то екнуло внутри, заставив кэпа на мгновение похолодеть. Когда-то ложь вылезет на поверхность. Так же, как непрошеные мысли о сыне, оставленном им когда-то у подножия Аттарийских гор. Должно быть, ему сейчас семнадцать или около того. Если жив, конечно.

Да жив, куды ему деться? Ведь старик, который принял о мальце заботу, был не из простых людей. Необычный был старик. Колдуном слыл мощным, который любые хвори как рукой…
Такому довериться можно, ибо не болеет и не дряхлеет вовсе. Глядишь, и выкормил пацана, взрастил, воспитал… уж получше, чем он, Рей.

Прервав несвойственные ему раздумья, кэп поднял голову, взглянул на мэтра, который, как оказалось, все это время изучал его лицо. И что он, интересно, видел?
Бешеный Пес криво ухмыльнулся, привычно скрывая за лихой бравадой некоторую «растрепанность» чувств.

- Ааа, - протянул он. – Стало быть, юноши на тебя охоту ведут, вниманием одолевают. А ты тут прячешься. Умно. Сюда и не всяк господин дорогу проторит, не говоря уж о школяре, у которого в худом кармане ветер гуляет.

Нет, ему хотелось говорить вовсе не о том, да как попрешь против себя самого? Не мог слюнтяем перед этим ученым красавцем выглядеть. Вот хоть тресни! Надо марку держать, круть показывать.
И сейчас он просто качал головой, слушая витиеватые размышления Тиза о жизни, о табаке.

- Не знаю, что ты там видишь философского, а я просто расслабляюсь… кайф ловлю, мысли прочищаю. Все просто… А чего ж домой не спешишь? – упрямо вернулся кэп к прежней теме. - Все в забегаловках обретаешься. Помню, что бессемейный. Но неужто совсем никто не ждет? Не может такого быть…

«Ужель не встречают? Ни пес, ни другое какое живое существо? Не верю, что один, как перст. Ты ж красивый мужик, Тизерий… Или есть в тебе червоточина какая-то? Не пойму пока. Да и захочу ли понять?»

- Впрочем, можешь не говорить, коль время пока не пришло. Я пойму и подожду, пока созреешь до ответа. Я ведь тоже не так прост, как кажусь. Не побоишься узнать – спрашивай. Может, и отвечу.

Зачем он так говорил? Ведь страшно было, что раскроет его Тиз, и, узнав, отвернется.
Но что-то во взгляде мэтра не давало ему соврать.

«Эх, пропадешь ты так, Бешеный Пес! Откроешь правду, кто ты есть, и не видать тебе его, как своих ушей. Плюнет в лицо, и поминай, как звали».

- Можно и без табачка, конечно… - ответил он на заданный ранее вопрос. – А с табачком интереснее. Тем более, у нас, у моряков, плоховато с развлечениями. И отчего снова на «вы», Тизерий? Хотите подчеркнуть разницу меж нами? Что ж, я и сам только что подумал, что недоумеваю, как так получилось, что мы вот так… вспыхнули. Кто ты, а кто я…

Рейхан бросил опасливый взгляд на карточку. Казалось, и картон, из которого она была сделана, стоил баснословных денег. К трубке не притрагивался тоже. Стеснялся как-то. Все же, помещение. Да и собеседник хоть и не строг, да уважать себя невольно заставлял.

- Да уж, прошу, помоги мне. Был бы завсегдатаем, не тушевался бы так, - откровенно сказал Рей.

Тизерий позвал официанта и, едва взглянув на список блюд, продиктовал свои пожелания.
Перед тем мальчик тепло поприветствовал «господина мэтра Тизерия», сообщив, что «безумно рад» в этот вечер обслуживать их столик.

«О как! - подумал Рей. – Видать, щедро Тиз оставляет на чай…»

- Ах, да! Ром можно подать уже прямо сейчас. Не так ли, мой друг? Или еще что-то позабыли? – поинтересовался Тизерий, поглядывая на него.

- Нет-нет! Ничего не забыли, - вскинулся кэп, пророкотал. - Ну, если только кинуть в стакан кусок льда, чтоб ром был похолоднее.

Юноша понимающе кивнул, ничуть не удивившись грозному акценту посетителя.
- Не извольте беспокоиться. Ром будет охлажден. Бульон подоспеет через пять минут.

Рей, проводив глазами удаляющуюся фигуру, расслабился, откинув голову на спинку диванчика.

- Бульон, перепела, баранья ножка… Ты думаешь, я настолько голоден, Тиз?

Желтые глаза Бешеного Пса сверкнули и тут же погасли.
- Хотелось бы все же попасть в парк… а не уснуть прямо тут, на этом диване.
«…Или к тебе домой».
Этого он благоразумно не сказал.

- Я подумал, что мы почитаем эту книжицу вместе, но ты оказался ловчее, - улыбнулся Рейхан. – А так хотелось почувствовать рядом твое колено. Как там, у Родерика… Уф, жарко, воротник душит, - признался он, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Вспомнил о шейном платке, который по-прежнему прятался в кармане штанов. Хмыкнув, вытянул его и, усмехаясь, расправил на колене.

Перестав разглаживать замявшийся платок, Рейхан аккуратно свернул его и положил рядом со своими вещами, скромно расположившимися на полированной столешнице по правую руку. Пустое это было занятие, особенно сейчас. Просто он не желал показывать новому другу, что немного нервничает в незнакомом, подчиненном каким-то особым правилам заведении, и потому тупо занимает руки, чтобы они не выдавали его состояния.
Но, скорее всего, дело было в ином. В том, что он сейчас сидел, что называется, весь красный, взвинченный, да такой, что аж живот подводило от голода и возбуждения, которое, собственно, никуда и не ушло. И не уйдет, пока он не получит удовлетворения. Вот только путь к наслаждениям не близкий, а долгий и извилистый. Сам его выбрал. Тогда и ром много вкуснее, и уста пьяней и слаще.

Он пошевелился, усаживаясь удобнее, что в его положении было не так просто. И как это Тизерию удается сохранять хладнокровие? Видимо, хорошо натренировался, общаясь с юными, румяными, как яблочки наливные, отроками. В таком «цветнике» себя вообще в ежовых рукавицах держать надобно. Потому и спокоен сейчас мэтр, только глаза блестят. Сияют, дразнят умным понимающим взглядом, ободряют и обещают многое.

«Уфф… »- снова вздохнул кэп, сделав себе послабление и расстегнув еще одну пуговку. Это максимум, что он мог позволить себе здесь, в приличном месте.
Не до пупа же расстегивать, в самом деле?! Но Кайкат возьми, если бы он даже оголил торс – все равно бы не помогло! Этак надо и шкуру с себя сдернуть – смуглую, обветренную, соленую шкуру Морского Волка. Или Пса. Тут уж как кому нравится…

Тело его маялось, а вот сознание чутко улавливало и запоминало сказанную Тизом информацию.
Остроту восприятия скопившееся кое-где напряжение не смазывало, а, наоборот, усиливало.
А уж как он посмотрел на мэтра, пообещавшего исполнить чуть позже все его желания!..

- У меня много желаний, Тизерий, - хрипловато пробормотал он. Кашлянул в грозно сжатый кулак, прочищая моментально пересохшее горло. – Даже чересчур.

Эти интригующие слова, произнесенные мэтром с праздной ленцой, его волновали. Отсутствие помех в виде обретающихся где-то неподалеку вторых половин, любовников и прочих «факторов риска» - крайне воодушевляло. Он один. Он свободен. А значит…

«Вот только бы не ускользнул после всех этих авансов… Не исчез бы. Не залег на дно. Я же найду! Его тут каждая собака, поди, знает. Не говоря обо всех остальных…»

Но собеседник имел вид самый любезный, более того, он излучал радость и интерес. Бешеный интерес.
Рею показалось, что еще немного этой игры – и он сорвется. Забудет обо всем на свете, полностью растворившись в мире эротических фантазий. Это был какой-то морок, который может прекратиться лишь тогда, когда его жадные руки потянутся к пуговицам на штанах Тиза, и, расстегнув все до единой, обнажат то, что манило его на протяжении этого долгого дня.
В своем воображении он уже проделал это не раз. Как и поцеловал этот уверенный, чуть улыбающийся рот…

И тут Тизерий, опомнившись, отвел взгляд. А кэп порадовался, что его терзания не так заметны глазу. Хотя, такому знатоку человеческих характеров, коим был учитель, наверное, вовсе не трудно понять, что творится с диким аттарийцем. Ну, да все равно. Он тоже видит, что Тиза не на шутку разбирает, вон, как глаза горят, спалить грозятся. Сдерживает себя, разговорами отвлекает. Философиями…
Вишь, интересно, остался ли у кэпа буйного порох в пороховницах для юношеских безумств?

- Ну, коль интересно тебе знать, - скажу. Я за свою бытность много чего повидал, Тизерий. Такого, что порой без бутылки рома и вспомнить страшно. И скажу тебе откровенно, что многих я в своей жизни в постель укладывал… что было, то было. И в пьяном угаре, и так…
Но вот настал момент, когда я понял, что больше не хочу. Ни так, ни этак. Надоело. Тошнит от одних и тех же слов, одних и тех же сальных глаз, от койки и вонючего дыхания какого-нибудь грязного ублюдка под утро… от слюнявых губ на моем члене. Ну и завязал я с этим делом. Надолго завязал. Потому что никто из тех, кто мне встречался на пути, не мог даже изобразить чего-то большего, чем просто желание… тупо подолбиться, - кэп с ненавистью «выплюнул» это грубое слово и замолк, внимательно рассматривая линии на своих грубых, мозолистых ладонях. – Вот мой бунт. Бунт пррротив обыденности, глупости и скуки.

«А ты совсем другой. Ты меня в самое сердце поразил. Нравится тебе это, или нет. Когда ты на меня смотришь, у меня под ложечкой сосет. И я хочу, чтобы ты был рядом… даже просто рядом. Не важно, как. С постелью или без – плевать! Вот мое желание. Я уже решил».

Он исподлобья глянул на Тиза, еще недавно изучавшего пышные складки тюлевой занавески.
– И я…

Он не успел высказать то, что было в мыслях. Вошли официанты, зажгли свечи и принялись накрывать на стол.
Рей снова уставился на свои ладони, на которых бугрились холмы, говорящие звездочетам о каких-то там свойствах его характера, и глубокие, ровные, кое-где сливающиеся линии – находка для любого хироманта.

Бутылка со знаменитым милагросским ромом была ловко откупорена. И сразу же аппетитно запахло наваристым бульоном, принесенным в изысканной фарфоровой супнице, и аккуратно разлитым по тарелкам вторым юношей.
Бесподобный аромат, и, наверняка, столь же потрясающий вкус…
Но сейчас Рей, взволнованный откровенным разговором, не мог дождаться, когда их снова оставят вдвоем.
Мэтр, лицо которого стало резким в свете огня, также хранил молчание. Лишь улыбался, отстраненно и загадочно. Но у Рея было стойкое ощущение, что разговор будет продолжен.

Когда юноши удалились, Тизерий потянулся с графину с какой-то настойкой, размеренно стал наполнять ею рюмочку. Почему-то он не доверил это действо официантам… Или это было одним из правил?
Заговорил снова, продолжая ранее затронутую тему, пока никак не демонстрируя свое отношение к капитанским откровениям, ошеломляя его очередным признанием.

- Я привык быть один, привык к той тишине, которая меня окружает, к предметам, которые молчат... - поделился он своей тайной.

Что и говорить, Тизерий довольно логично разложил перед кэпом причины своего одиночества. А еще на миг позволил себе усомниться в профессии Рея, но только на миг.

Бешеный Пес напряженно внимал ему, стараясь понять все так, как и следовало. Особенно красочным был пример с акулой. Высказавшись, мэтр улыбнулся, вертя в руке рюмку со сливянкой.
Рейхан потянулся вперед и взял свой стакан. Глухо звякнул ударившийся о стекло лед.

- Понимаю. Все эти вздорные школяры и обязанности тебя достали, - подытожил кэп. – Потому ты выбрал свободу в частной жизни. Я нисколько не удивлен. Тоже своего рода бунт…

Он покачал стакан, и снова кубики льда звякнули.

- Любопытный пример ты привел, Тизерий. Только, в моем случае, когда к борту «Кайката» подплывает акула, я отдаю приказ загарпунить ее! Тут мое желание и желание моих ребят полностью совпадает. Когда еще удастся полакомиться таким деликатесом, - ухмыльнулся Бешеный Пес. – Но я понял тебя… понял, о чем ты говоришь. А расправа у меня на шхуне короткая и быстрая. И похуже, чем отправиться драить отхожее место.
Но тебе я не завидую. Ведь ты же не имеешь права окунуть своих учеников в дерьмо. Или навалять маленькому наглецу по морде. А я имею.

Кэп шутливо подмигнул Тизерию.

- Давай же выпьем, Тиз, за тебя. За твое непотопляемое терпение, с которым ты выносишь меня – нарушителя священной тишины и покоя. И за то, что заставил вот это черствое сердце встрепенуться.

С этими словами кэп поднялся со своего места.

- За это я хочу выпить стоя.

«И плевать, что вместе со мной встало все остальное. Я больше не собираюсь ничего от тебя скрывать».

Поднявшись, он браво салютовал Тизерию стаканом с ромом, в котором плескался уже начинающий подтаивать лед.

Читатель, должно быть, удивится, задаваясь вопросом, как это пират с довольно неприглядной кличкой Бешеный Пёс в приятном обществе ведет себя подобно завзятому грасскому волоките, пытавшемуся произвести на объект своего интереса наилучшее впечатление?
Откуда же в обиходе аттарийца были все эти манеры, все эти грациозные расшаркивания и элегантные поклоны, присущие скорее южанину, нежели «окультуренному» потомку аттарийских кочевников?

Да, он действительно был выходцем из одного кочевого племени, остатки которого до сих пор предпочитали колесить по необъятным степям их общей неприветливой родины, следуя, как и в древности, за гуртами скота.
Частенько его представители пополняли ватаги рабов северных Правителей, которые, вместо того, чтобы развивать менее успешные народы, не брезговали использовать их в качестве солдат и дармовой рабочей силы…

Рейхан мало кому распространялся о своем «диком» происхождении, предпочитая отмалчиваться. Также умалчивал он и о том, что провел несколько лет на знаменитом руднике Марденкриг, еще до появления там хваткого Золана Геста и не менее прыткого отпрыска его владельцев, супругов Босхий, верных шавок Росса Аттарийского.

Безобразные условия работы и проживания в горах совсем не способствовали развитию личности, а лишь ломали ее, ведя к деградации и отуплению. Каждодневной задачей рудокопа являлось выживание, ну и хоть какое-то сохранение ясности рассудка.
Только дерзкий побег, предпринятый с двумя верными товарищами, помог Рейхану избежать гибели.

Как ни странно, но именно пиратству он был обязан всем, что имеет сейчас. Испытания закалили его дух, воспитав отчаянного борца, который не желал ограничиваться теми крохами, что достались ему от «низкого рождения». Они дали такие знания жизни, которые обычному человеку, не попадавшему в подобные переделки, не получить никогда.
А связи на материке и на Крите, которыми быстро обзавелся умный и обаятельный Рейхан, довольно хорошо «обтесали» его, позволив безродному парню не только в совершенстве освоить морское дело, но и познакомиться с наукой ведения торговли. А та, как известно, дается лишь тем, кто обладает не только внимательностью и умом, но и особой к ней тягой.

Так что, «дикарь» обучился не только хитрым премудростям профессии контрабандиста, но и посредством обширного опыта со временем восполнил зияющие пробелы в манерах.
Что сейчас и наблюдал Тизерий.

Впрочем, то, что на самом деле происходило с Бешеным Псом, не поддавалось никакому логическому осмыслению. С момента знакомства с грасским учителем не прошло и суток, а Рейхан уже был готов остаться на Милагроссе, чего никогда не хотел раньше.
Он был готов удовольствоваться просто объятием, чем никогда не ограничивался раньше.
Он, в конце концов, уже был почти в шаге от того, чтобы во всем признаться Тизерию, прекрасно зная, что это станет началом конца.
Рей знал, что если уж начнет говорить, то скажет все. И понимал, что навсегда потеряет Тизерия. Станет навеки его заклятым врагом. Разрушит эту волшебную и такую сладкую сказку. Это зыбкое, почти уже забытое, ощущение счастья.

На мгновенье капитану «Кайката» стало горько… Увы, он не просто улыбчивый и галантный иноземец, он - опасная тварь, от которой надо держаться подальше. А лучше пристрелить где-нибудь в канаве.
И во второй раз в жизни Рей пожалел о том, что избрал такую судьбу. В ней было место грязи, крови и мерзости. А вот нормальной жизни не было.
И сейчас, когда Рей слушал слова Тизерия о том, что тот вверяет ему свою жизнь, ему хотелось удавить себя собственными руками. Судьба второй раз смеялась над ним, показывая жирную «дулю».

«Ну, не велика ли цена твоего бунта, Рей? Ты уже заплатил однажды… дорого заплатил. И хочешь заплатить снова? Обливаться кровавыми слезами, тонуть в дурмане, грызть себе пальцы, как собака… А ничего уже не вернешь…»

Он поймал себя на том, что отчаянно кусает задрожавшую губу. Впрочем, со стороны это выглядело, как волнение.

«Боги! Я никогда у вас ничего не просил… Но сейчас готов вымаливать у вас прощение за все, что совершил. За тех людей, чьи искаженные лица, как сейчас, стоят передо мной. Которых я, будто сельдь в бочку, набивал в трюм, заставляя корчиться в собственной моче и дерьме, задыхаться от своей блевотины… За сына, от которого я отказался. Которого отдал… За каждый отнятый грош…»

Он улыбнулся, не менее устало, чем Тизерий.
- Ты ничего обо мне не знаешь… Тизе, - подавленно выдавил он, но взгляда не отводил.

«Тизе… как нежно…»
Вздох рассек грудь, словно кинжалом. Рей сглотнул.

- Если бы я мог, я бы превратил твою жизнь в карнавал, о котором ты мечтаешь…

«Пока же я могу превратить ее в череду страшных дней, наполненным болью и презрением. Твоей болью, Тиз».

- Но моя жизнь – это просто жизнь обыкновенного моряка… Бунтаря.

«И лжеца! Мерзавца, который боится растерять свой бравый блеск… пуская пыль тебе в глаза», - приговор, который он выносил сам себе, был безжалостен.

Рейхан не мог оторвать своих глаз от лица Тизерия. И когда тот встал, оказавшись почти лицом к лицу, шепотом докончил фразу.

- Нет, Тизерий. Это твоя победа. Целиком и полностью. У тебя будет шанс это понять.

Не чокаясь, Рей быстро выпил свой ром. Выпил до дна, проглотив напиток вместе с ледышками.
Лихо занюхал рукавом. Где наша не пропадала? А везде пропадала!

- Вот так пьют моряки. До дна... Давай же, пей свою настойку! Гулять - так гулять!

Лихо влив в глотку содержимое стакана, Рей тяжело опустил его на стол. Смачно крякнул, вместо закуски вдыхая запах хлопчатой ткани, успевшей изрядно пропитаться одеколоном, которым его щедро «полил» Родерик.

Теперь, если и оставались у Тизерия какие-то иллюзии на его счет, самое время им поубавиться. Своеобразный кодекс чести требовал от кэпа быть предельно откровенным.
И, если не сейчас, то уж завтра он обязан будет сказать правду. Пусть даже с риском навлечь на себя серьезные проблемы и занять камеру посерьезнее, чем в портовой каталажке.
Но только так он сможет дать понять милагроссцу, что намерения его - серьезнее некуда. И плевать он хотел, что за этим последует.
Мальчишество? Несомненно. Глупость? Определенно. Но этим глазам невозможно лгать.

Если что – Али предупрежден. У него хватит мужества, опыта и воли взять власть на «Кайкате» в свои ловкие руки.
Кортес? Ну, так он ему и не обещал служить верой и правдой, да и «Кайкат» не засвечен, отплыть сумеет легко, в случае чего.
Ребята, возможно, погорюют сперва. А потом успокоятся, переживут.
Даркаса, разве что, подведет. Ну, что ж тут поделать? На «Пустельгу» вон пусть товар перетаскивает – ему там только рады будут. И товару, и Даркасу с его смешной маскировкой.
Чужие тайны… на что они ему теперь? Не интересно.

Вот он стоит сейчас перед Тизерием, под огнем его пристальных глаз, которые лупят по нему прямой наводкой – и вся жизнь в этом моменте. Тугим клубком натянуты нервы. Кажется, вот-вот зазвенят. Чуть тронь.
И нету больше желания прятаться, таиться, придумывать небылицы. Вот она, цель, без нагрудника. Стреляй! Не промажешь.

Кэп рассмеялся с бравой удалью, одобрительно наблюдая, что и Тиз не отстает – опрокидывает рюмочку.

- Вот это по-нашему! – похвалил он. – Уважаю!

Мэтр же, поддержав его лихой настрой, вымолвил слова, от которых Рейхан снова встал в «охотничью стойку». Не желает ли капитан Рейхан подарить ему нечто особое, то, чем обладает только он? Не думает ли капитан Рейхан, что это – безумие?

- Сумасбродство? А мне кажется, ты любишь быть не таким, как все, - проницательно отметил кэп. – И тебе очень нужно порой постоять на краю. Это хорошая возможность почувствовать полноту жизни. Только вот, этих возможностей у тебя немного. Так?.. Что ж, я готов протянуть тебе руку помощи... не медля.

Кэп замолчал, пытаясь унять бешено скачущее сердце. Все, что говорил или спрашивал у него Тиз, наполнялось каким-то потаенным смыслом… который сулил ему многое, очень многое.
И за это, честное слово, хотелось продать душу! Правда, кэп тут же вспомнил, что давно уже отдал ее на откуп Богам Зла. Но все равно, хотелось продолжать игру – странную игру на грани фола, когда ты в одном шаге от разоблачения. И от той самой пропасти, о которой только что сам говорил.

Многоопытный Тизерий прекрасно знал, что сейчас не только слово, но и каждое его движение фиксируется острым и голодным взглядом Рея, слегка охмелевшего от рома. Да тот и не скрывал ни заинтересованности, ни всего остального. Ноздри его шевельнулись, улавливая терпкий аромат, распространившийся от случайно потревоженных волос грасского «светила».
Или то была не случайность, а намеренное желание пуще взволновать его?
Удалось. Он, точно зверь на охоте, принюхивался ко всем этим ароматам и шлейфам, которые окутали и пленили его.

- Что ж, давай начнем, - хрипловато согласился Рей, с натугой сглатывая и кивая головой. – Хотя сейчас твой вкусный запах перебивает все остальные… Я прям надышаться не могу. Но это не помешает мне сбиться с темы.

Он плюхнулся на свое место, где стояла тарелка с прозрачным бульоном, в котором среди специй плавали гусиные потроха, аппетитные до невозможности.

- …И отдать дань этой вкуснотище. Ты же простишь мой волчий голод, Тиз?

Тизерий видел, что сейчас Рейхан выглядит намного спокойнее, чем пару минут назад, когда, казалось, стоял перед очень серьезным выбором. Настороженность, сквозившая в его мимике, исчезла, его лицо смягчилось, уже не демонстрируя некую отчаянную решимость.
Сейчас аттариец вел себя так же, как раньше, в начале знакомства. Не скрывал своего аппетита, но и намерения продолжить начатое, как только немного утолит физический голод, тоже не прятал.
Кивнул, реагируя на разрешение мэтра продолжить разговор по душам.

- Согласен. Согласен, Тиз, - пробормотал Рей, отвлекаясь, наконец, от жадного поглощения бульона. Он заметил, что новый знакомец проглотил всего пару ложек и по-прежнему внимательно изучает его.

- Кхм… - он смутился, почесал щеку левой рукой. Хорошо еще, он прямо из супницы не принялся хлебать, а, подвинув ее к себе, подносил содержимое культурно, ложкой, стараясь не взбаламутить осевшие на дне черные горошины перца. – Ну, извини, с пяти утра на ногах… - пояснил он, предвосхищая возможный вопрос. – Дел было много, а то, что перехватил, уже тю-тю! Растворилось… Ты же заказал, а сам ничего не ешь… Только пьешь. И смотришь.

Кэп ухмыльнулся. Новые вопросы Тиза были неожиданно прямолинейны.

- Хочешь поговорить об этом? Лады, - Бешеный Пес отставил в сторонку и опустевшую супницу, когда как бульон Тизерия продолжал стынуть. – Давай поговорим, коль тебе интересно. Как бы тебе объяснить… - Рейхан повертел в руках ложку, рассматривая выбитый на металле узор, - Иногда в жизни человека наступает пресыщение. Он уже не может удовлетвориться тем, что есть, и мечтает о чем-то лучшем… Нет! Ты все не так понимаешь!

Ложка, звякнув, отправилась в супницу, а желтые глаза Рейхана прямо уставились на собеседника.

– Не то, чтобы мне не нравилось заниматься этим, но… это же блеф, враньё. Без привязанности это пустой трах. Разве нет? Я понял, что стою немного дороже. Да и в сорок хочется совсем другого, чем в двадцать.
Что до связей… в моем обществе они все… подозрительные. Ну нету там невинных и нетронутых.
Просто почувствовал пустоту вот тут… - кэп указал на грудь. – Понимаешь? – долгий взгляд. – Не хотелось врать, не хотелось унижать и самому унижаться. Смешно, да? Аттариец о высоком… А оно так. Что до шхуны… может, и был там кто, кому не безразличен… Я не в курсе.

Рейхан опустил глаза, рассматривая столешницу. Очень дорогую, качественную столешницу в чуждом его душе месте, где он ощущал себя не в своей тарелке. И лишь присутствие Тизерия делало этот визит сносным, согревало эту обстановку столичного величия и непозволительной для него броской роскоши.

- Какой идеал? А вот посмотри в зеркало, и поймешь, какой он, - просто сказал Рей, улыбаясь шальными медовыми глазами. – Мне тут прибавить нечего.

Провидение подчас играет людьми, двигая их, словно фигурки на игровой доске.
Мог ли бывалый пират предположить, что когда-нибудь настанет и для него момент истины? Что однажды он встретит кого-то, кто заставит его добровольно сложить оружие к своим ногам, сделает его кротким, можно сказать, ручным?

Кто удивительно легко и просто, буквально походя, сумеет пробиться сквозь прочный панцирь, внезапно добравшись до самой мякоти его души.
Как такое может быть? Когда он допустил роковую ошибку, за которую еще придется заплатить? И заплатить дорого.
В салоне у Родерика, когда вдруг обнаружил, что знойный милагросский красавец отгораживается от него перевернутым журналом, и он расценил этот казус, как некое приглашение заговорить? Или чуть позже, когда они вполголоса, как заговорщики, перебрасывались фразами-намеками, от которых так и бурлила кровь.
Теперь уже и не поймаешь конец ниточки стремительно разматывающегося клубка… который запросто может привести его к петле. Или как тут у них принято казнить разбойников?

И все же, кэп рисковал. Это было так сладостно! Ведь именно в такие моменты он остро чувствовал, что не существует, а по-настоящему живет. И жизнь эта приобретает совсем иные, фантастические краски.

Персона Тизерия вызывала такой жгучий интерес, что теперь он уж точно не отступит. Смутные ощущения понемногу обретали более четкие черты и смысл, заставляя раз за разом снимать шоры и отбрасывать привычное лукавство.
Набившие оскомину побасенки, которыми он мог потчевать того же юнца Морэно, желая произвести на него впечатление, с Тизом не работали. В силу возраста и большого опыта. И Рей был счастлив с ними расстаться.
Конечно, это был не весь его обширный «арсенал обаяния и одурачивания», но Бешеному Псу и в голову не пришло его применять.
Глупо что-то изображать, когда и ум, и плоть и так не знают покоя. Без дополнительных ухищрений.

«Ты стоишь того, капитан…»

Он поднял голову, встретившись с откровенным взглядом элегантного франта, который по какой-то нелепости был еще и учителем грасской молодежи, и с некой горечью делился сейчас с ним, с пиратом и душегубом, своими размышлениями.
Это было настолько абсурдно, что Рею захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это никакой не сон.

Он тоже был одинок. Он хотел понимания, но, вероятно, не находил его. Любимое когда-то дело, вероятно, уже опостылело Тизерию – иначе, зачем эти нотки сожаления в красивом грудном голосе, владеющим, казалось, каждым дюймом этого пространства? И ему невольно чудится затаенная тоска. Будто бы он, Рей, разбередил своими словами и поступками рану, которая только-только зарубцевалась.

Тизерий говорил о том, что никто из его окружения не знает, какой он на самом деле. Что никто не хочет проникнуть за пределы границ, которые он сам и очертил.
Что же? Прославленный грасский мэтр настолько нуждается в оценке и понимании, или тут что-то иное? Более серьезное.

- Разве тебе не наплевать, что о тебе думают? – проговорил Рейхан, вспоминая, какой «шорох» они навели в заведении Родерика. – Мне казалось, это тебя совершенно не волнует, - он усмехнулся, вспоминая вытянувшиеся от удивления лица и разинутые рты других клиентов.

Но Тизерий не ответил, продолжив свою «исповедь». Видимо то, что давно назревало в нем, теперь отчаянно просило выхода.
Что ж, иногда и сильным людям нужно выговориться. Рей замолк, стиснув под столом кулаки.
Не перебивая более, он выслушал довольно эмоциональную речь мэтра, полную сожалений о том, что никто не рискнул, по трактовке Рея, «взять его на абордаж». Слишком сложно. Слишком страшно.

«А Бешеному Псу не страшно… - пронеслась мысль. – И я прекрасно вижу, как мы, безумцы, схожи… Я вижу тебя, Тизе. Может, не все. Но главное я понял».

Наверное, Тизерий и сам не ожидал от себя такого потока откровенности. Взяв себя в руки, он постарался успокоиться, но удалось это не сразу – новая порция настойки чуть не вылилась на столешницу, в которой Рей еще недавно сверлил глазами дырки. И все же, хладнокровие вновь вернулось к мэтру, и он, не забыв «обновить» кэпу, точными движениями ножа начал элегантно кромсать баранью ногу, срезая с нее самые лучшие куски.

Он все делал именно так – изящно и легко. Невероятное благородство и, да-да, тот самый, неубиваемый, въевшийся в каждую пору лоск. Наверное, это у них в крови, подумал Рей.

Настрогав мясо, мэтр на правах завсегдатая и хозяина вечера позволил себе поухаживать за оголодавшим спутником, самолично наполнив его тарелку.
Разговор продолжил тоже он, виртуозно вплетая в канву своих слов очередной недвусмысленный намек о том, что кэпу когда-нибудь придется забросить якорь близ какого-нибудь материка.

Рей мысленно кивнул. Да, это так. Скитания когда-то надоедят. Это проходят все. Правда, до сегодняшнего дня он об этом не думал. А теперь эта перспектива отчего-то его совсем не пугала.

Не проигнорировал Тизерий и его совет обратиться к зеркалу. Мэтр быстро глянул на свое отражение, мелькавшее в старой позолоченной раме. Наблюдавший за ним кэп, улыбавшийся теперь не только глазами, но и, казалось, всем своим видом, осторожно застыл, не зная, как трактовать состояние собеседника, которое он увидел сейчас.

Поистине, этот человек – опасная неизведанная бездна. Что он скажет теперь? Почему у него такой странный и одновременно страшный взгляд? Сдается, что-то пошло не так.

- Если ты об этом, Рейхан, вероятно я должен тебе рассказать маленькую историю… - начал Тизерий.
Кэп перестал улыбаться. Он был взволнован.

«Пррроклятье! Да говори же!»

И мэтр сказал. Рей не стушевался, хотя от прозвучавшего откровения пульс в тот же миг рванул галопом.

«Так вот оно что… - превозмогая дурацкую внутреннюю дрожь, криво усмехнулся кэп. - Решил таким образом избавиться от тоски по былой любви… Клин клином выбить?»

Его испытующий взгляд был, наверное, очень красноречив.

- Что скажу? Ну, обратно слова свои уж точно не возьму… - хрипло и несколько вызывающе сказал кэп. – Впрочем, я не против и пригубить… - зацепив палец за край стакана, он медленно потащил его по полировке, словно на буксире. – Пожалей свои силы, Тиз, они тебе еще понадобятся.

Он и не думал юлить, говоря так.
«Разве ты не готов удовольствоваться просто объятием?» - ехидничал внутренний голос. И тут же признавал: «Нет. Не готов. Теперь либо все, либо ничего, Тиз».

Он хмуро поднял стакан и вытянул руку, чтобы встретиться с воинственно воздетой рюмкой мэтра. Чокнулись, выпили. Вроде, помогло. Отлегло. В горле приятно защекотало. Рейхан закусил мясом, ловко поддетым на острые зубцы чеканной вилки. Вдумчиво прожевал.

- Не люблю говорить с набитым ртом, - пояснил он, хотя Тизерий и не думал учить его манерам. Облокотился на мягкую спинку, неспешно потирая висок.

- Знаешь, Тизерий, иногда надо вот так поговорить по душам, - вроде бы издалека начал он. Но потом быстро перешел к делу. – Это был один из твоих мальчишек? В котором ты души не чаял. Да? – прозрачные глаза пирата смотрели не мигая. – А ты не думал, что этот щенок тебе никогда и не принадлежал вовсе? У нас на Аттаре говорят так: «Если вещь не твоя, ее крадут». Если он не смог оценить тебя по достоинству, так стоит ли он твоего внимания? Сопляк! Ему ли разбираться в благородном вине?! – гаркнул Рейхан. Он оставил свое место и пересел на противоположный диван, поближе к Тизерию.

- Плюнь и разотри, Тизе. Вот что скажу. По крайней мере, есть один человек, который, глядя на тебя, уже теряет голову. И этот человек - я.